Женщина заботилась обо мне с того самого дня, как я слегла. Она лучше всех знала, как мне тяжело просыпаться каждое утро и осознавать, что никогда не встану на ноги. Раньше меня в этой жизни удерживала только любовь. Большая и светлая. Харон никогда меня не обижал, всегда заботился и спал рядом на семейном ложе, но прошли те времена. Одиночество все сильнее засасывало в воронку безысходности. Я все чаще оставалась в комнате одна, когда к нам приезжали гости. Я чувствовала, что он меня стыдится и не настаивала на выходах в свет в своем инвалидном кресле.
– Не печалься, Амели, – похлопала она меня по плечу, подбежала к шкафу и стала увлеченно укладывать вещи в чемоданы. Шкатулки с драгоценностями старательно опускала в сундук, а я уже не видела смысла сдерживать слезы. – Господин очень щедрый. Поместье богатое. Вам будет там легко и просторно. Рядом озеро, горы, морская лагуна, – мечтательно расписывала Прия мое новое имущество. Но что мне все это богатство, когда сердце разбито? Да гори оно в пекле ада!
Не осталось у меня родных. Осиротела совсем, когда три месяца назад умерла бабушка, которая воспитывала меня с раннего детства. Дом забрали за долги, а на похороны я не попала, потому что проклятая тетка Шаэла не сказала о письме с известием о смерти ни мне, ни мужу. Забыла она, видите ли! Но я-то знала, что она сделала это специально!
– Я там умру, – произнесла я тихим голосом и приложила ко рту промокший носовой платок.
– Что ты, милая, не надо так говорить, – залюбовалась Прия моим платьем с нашивкой из драгоценных камней. Харон дарил мне его на годовщину свадьбы. Воспоминания о том дивном вечере наедине с мужем ввергли меня в лютую скорбь. – Не волнуйся. Я все-все соберу!
Она говорила что-то еще в утешение, а я больше ничего не слышала. Мысленно прощалась с домом и погибала душой. Не успевала смахивать слезы, как они вновь накатывали, застилая глаза.
А потом в покои вошли прислужники и вынесли сундуки с вещами и драгоценностями. Прия вывезла меня в коридор и покатила вниз по специально оборудованному под коляску участку лестницы.
В просторном холле я столкнулась с теткой Шаэлой и едва не зарычала от злости. Она стояла у выхода, скрестив руки на пышной груди, и довольно улыбалась.
– Мой племянник поступил мудро, а ты должна достойно принять его решение, Амели. Хватит слез! Больше у тебя не получится давить на жалость! – нет, эта ядовитая змея не могла учтиво промолчать.
Я силилась остановить поток слез, чтобы не выглядеть раздавленной, но не справилась с эмоциями.
– Будь ты проклята! – выкрикнула я в сердцах, на что Шаэла расхохоталась и подошла ко мне. Склонилась над моим лицом и уперлась руками в подлокотники коляски.
– Харон женится на Холли Вильерс, а ты сгинешь бесплодной калекой, – прошипела она гадюкой и горделиво выпрямилась. – Вези наружу. Экипаж заждался, – приказала она Прие.
У меня рухнул мир! Я была права в догадках. Она подсунет ему красотку Холли и я больше никогда не увижу своего дракона! Это конец всему!
Сиделка поспешила вывезти меня из дома и с помощью прислужников загрузила меня в экипаж. Пристегнула кресло к полу кареты и ушла в смежную кабину. А я припала взглядом к окну в надежде, что Харон хотя бы выйдет попрощаться. Но меня никто не провожал. Я здесь лишняя.
Извозчик тронулся с места и карета умчалась за ворота владений Кроу.
Я лишь однажды была в поместье, которое мне щедро отписал уже бывший муж. Ехать до него почти сутки пути через лесной тракт. Виды в окне уже давно не менялись. Сплошные деревья. Прия сказала, что скоро будет остановка на ужин. Она собрала корзинку с продуктами. Но мне совсем не хотелось ни останавливаться, ни есть. Скорее бы приехать и лечь в постель. Забыться сном и постараться вычеркнуть из памяти этот ужасный день. А что буду делать дальше? Даже не представляла.
Вскоре экипаж съехал с тракта на поляну и остановился. Сиделка распахнула створки кареты и с улыбкой вывезла меня наружу.
– Тебе нужны силы. Надо поесть, Амели. Место здесь прекрасное. Ты только посмотри! – восхищенно обвела она местность взглядом и покатила меня по траве вглубь леса.
– Я не хочу. Лучше посижу у кареты, – силилась я заставить ее повернуть обратно, но Прия будто меня не слышала, продолжала толкать кресло вперед, хотя это было затруднительно в этой местности. Я вздрагивала каждый раз, когда колеса наезжали на камни. – Вернись, говорю!
– Помолчи! – прикрикнула она на меня впервые в жизни, и я растерялась, замотала головой и услышала шелест реки.
– Вези меня обратно, слышишь? – вцепилась я в поручни в попытке затормозить, но Прия докатила меня до скалистого обрыва и только тогда остановилась.
Внизу текла бурная река, огибающая горы, и от высоты у меня немного закружилась голова. Стало тревожно. Мы стояли на самом краю.
– Прия! – я повернула голову, чтобы увидеть сиделку, которая стояла позади. – Отвези меня в карету!
– Прости, дорогая, у меня дети, – вырвала она из моих рук сумочку, в которой лежали документы на поместье.