Мой товарищ, насытившись и утешившись пищей, отвалился и прислонился к нему спиной. Слишком прочно. Стеллаж, помимо разной утвари и редких книг, содержал в себе огромную баклагу с масляной белой краской.
Я зачарованно следил, как он валится.
Приятель, оставшись сидеть под тупым углом, не обернулся на гром и замер, неторопливо обдумывая случившееся. Краска залила мебель, пол, дверь, стену, каких-то людей. Красивая и одинокая превратилась в ведьму.
Холодея, я шепотом предложил свою помощь. Я выслушал ответ, и мои надежды рухнули. Фокусы не понадобились, и я остался при невостребованной ловкости рук.
Под Новый год хочется рассказать что-нибудь веселое, чтобы все наполнились радостью. Но нечего. Можно, конечно, вспомнить, как наступал 85-й год - один из самых забавных.
Новый Год я, тогда еще холостой и не подозревавший, что через каких-то полгода положение изменится, решил отметить с родителями. А чтобы не было скучно, позвал приятеля, заскорузлого девственника. Приятель был столь же юн, сильно озабочен, однако еще обманывался перспективами. Зная, что ночью мы отправимся искать приключений, он пришел; за столом вел себя преувеличенно оживленно, пил из литровой бутылки, дивил моих близких. Наконец, они улеглись и нам посоветовали сделать то же; мы, конечно, не послушались, ограбили отчимов бар и пошли гулять.
Сразу и познакомились с девушками: жили эти девушки в квартире, открывавшейся сразу на улицу, и внутри этой квартиры все было так, что не сразу поймешь, вошел ты в дом или еще гуляешь. "Холодно, как у пьяниц" - ругалась моя покойная бабушка, заходя к нам с женой в комнату.
Вот так и у девушек было, очень холодно. Девушки были так себе. Не то, чтобы они ждали принцев, но мы с товарищем не тянули даже на мелкопоместных дворян. Я и сам не знаю, чего от них захотел, потому что Новый год как раз пришелся на середину курса венерических болезней, которые я изучал, и мне уже кое-что было ясно. Проторчав у них полтора часа, я ушел домой, а друг мой остался, хотя ему было сказано в ухо, что дело безнадежное: ундины пребывали в скандальном, придирчивом настроении.
Избежав одного скандала, я быстро влетел в другой: дома заметили пропажу, заперли бар на ключ, а ключ взяли с собой в гости. Когда я проснулся, никого не было, и ключа тоже не было, а бар был, полный недоступных напитков. Вдруг вернулся мой приятель. Сияя, он сказал, что трахнул ундин. Я моментально понял, что он врет; он так и светился: в костюме-тройке, востроносых туфлях. И не ошибся, потому что потом он не лечился нисколько; он просто хотел возвысится в моих сравнительно опытных глазах.
Мы стали гадать, как отпереть бар. Тут приехал еще мой друг, который сейчас работает на скорой помощи - я часто пересказываю его истории в медицинских циклах. Он взял отвертку и, как я уже некогда рассказывал, снял с серванта заднюю стенку. Мы опустошили бар, и будущий скорый доктор предложил поехать к знакомым женщинам. Он не хотел этих женщин, он хотел сделать им гадость, гуммоз (у нас это слово было в широком употреблении).
Приятель, якобы трахнувший ундин, пустился вприсядку. Скорый доктор, глядя на него, согнулся пополам и дал отмашку: "Берем!"
Маленький, толстенький, пьяненький, похочущий вприсядку, в троечке и штиблетах - это было то, что нужно. У женщин уже сидел мужчина, специалист по медицинской технике, пухлый русский богатырь в подтяжках и закатанных рукавах.
- Ну, вы, ребята, за мной не гонитесь, - отечески посоветовал он, берясь за бутылку.
Упал он первым. Мы взяли его за ноги и сволокли в отдельную сторону, где не было стекол в окне, да и рамы тоже. Оставили лежать на неструганом полу. Потом упал наш маленький танцор. Взяв его за ноги, мы сволокли его туда же и положили на специалиста по медтехнике, как на поленницу. После чего всю ночь, пока не заснули, ссорились с женщинами, которые хотели байроновской романтики.
А маленький, кругленький моя приятель проснулся и никак не мог взять в толк, где он находится. Накинув на плечи шубу одной из дам, он долго бродил по пустынному коридору, напоминая призрак кровожадного румынского боярина. Дамы отобрали шубу и выгнали его; он пошел домой пешком, ориентируясь по звездам.
"Менты" непотопляемы и бесконечны. Они продолжаются и удаляются от реальности.
Актеры не гримируются и не играют. Иногда подрисовывают себе фингал, но часто и подрисовывать не надо.
Капитан Ларин появляется все реже. По слухам, ему сильно мешает токсический образ жизни. Я думаю, уровень фильма можно повысить, если заснять капитана Ларина в реальной обстановке и растянуть на семь серий, по количеству дней запоя.
Я, конечно, знаю, о чем говорю, потому что мой собственный брат, двоюродный, сумел-таки поработать милиционером. Кузен выпивал поллитру, вешал на плечо автомат и шел наводить порядок.
Однажды звонит мне, из Москвы: