— Я хорошо разбираюсь в людях.
Затем она смолкла, зная, о чём тогда подумала Реджина. Кроме человека, за которого ты решила выйти замуж.
Она ждала слов, но Реджина лишь простонала. Эмма подскочила на своём месте и повернулась.
— Боже мой, — пробормотала Реджина со ртом, полным пиццы. — Это просто невероятно.
Эмма усмехнулась.
— Я свела тебя с пути?
— Я не собираюсь переходить на нездоровую пищу, мисс Свон, — закатила глаза Реджина. — Но ты, определённо, напомнила мне, как это вкусно.
Улыбка на лице Эммы была наполовину скрытой ликованием и наполовину чем-то другим. Что-то мягкое, похожее на облегчение.
Реджина проглотила полный рот пиццы и кивнула в сторону коробки Эммы, всё ещё держа ломтик поднятым к губам.
— С чем у тебя?
— С сыром, — сказала Эмма в качестве объяснения. Когда она открыла коробку, Реджина чуть не задохнулась.
— О, Боже.
— Что? — спросила Эмма, глядя на неё с обожанием. — Мне нравится Моцарелла.
— Да она же утонула в сыре, мисс Свон, — сказала Реджина, закрывая рот и смеясь. — Ты что, обчистила ресторан?
— Говори, что хочешь, — сказала Эмма, даже не поворачивая головы. Она полезла в коробку и каким-то образом оторвала кусочек от всей пиццы, наблюдая, как горячий расплавленный сыр соскальзывает с основания и опускается на её пальцы. — Вот какой Бог задумал сделать пиццу.
Реджина с некоторым восхищением наблюдала, как Эмма маневрировала кусочком во рту. Как только он коснулся её языка, Эмма застонала от наслаждения, позволив себе слегка откинуть голову назад.
— Ты просто нечто, — сказала Реджина, откусывая ещё один кусочек от своей пиццы. — Теперь я понимаю, откуда это в Генри взялось.
Эмма сразу же перестала жевать. Она слегка повернула голову.
— Понимаешь, что?
— Привычки в еде, — ответила Реджина как можно более беспечно. — Я никогда не видела, чтобы кто-то ел с таким энтузиазмом, как ты сейчас.
Через мгновение Эмма слабо улыбнулась.
— Я не уверена, что это генетическое.
— Вероятно, нет, — признала Реджина. — Но сходство всё равно имеется.
Эмма улыбнулась на миг, прежде чем вернуться к еде. Они ели молча в течение нескольких минут.
— У тебя ведь нет других детей? — вдруг спросила Реджина. Эмма снова повернулась к ней лицом. Её лицо было в синяках, вопросах и осторожности.
— Нет, — ответила она, и Реджина раньше не знала, что так много печали можно высказать одним только словом.
— Есть на то… причина?
Эмма пожала плечами, глядя на ниточки сыра, которые свисали с её пиццы.
— Я не была замужем так долго. И это просто не… неподходящее время.
Реджина сглотнула. Эмма сидела, согнув спину и наклонив голову вперёд, отчего Реджина могла слишком ясно увидеть синяки вокруг её шеи. Отпечатки пальцев были глубже, чем она думала, вдоль узелков позвоночника, и ещё было два отпечатка большого пальца на впадине её горла. Они заставили Реджину содрогнуться.
Недолго думая, она протянула руку и убрала волосы Эммы с шеи. Эмма подпрыгнула, но не отстранилась.
— Сейчас точно не подходящее время, — сказала Реджина, проведя пальцем по ближайшему синяку. Он был тёмно-синим и окружён жёлтыми пятнами. Она всё ещё могла различить тонкие линии отпечатков пальцев незнакомца.
Вскоре Эмма отмахнулась от её прикосновений.
— Итак, — сказала она, откусывая ещё один кусочек от пиццы. — Ты навещаешь Генри каждый день?
— Дважды в день, — сказала Реджина. — До и после работы. Я стараюсь оставаться там весь вечер.
— И он… — смолкла Эмма. — Он в порядке с тем, что находится в одиночестве весь день?
Реджина автоматически разозлилась, готовясь защитить себя, свою работу и свою позицию матери Генри. Но Эмма смотрела на неё с тревогой, и она знала, что она не имела в виду ничего плохого.
Вздохнув, Реджина сказала:
— Если честно, я не знаю. Он так говорит, и я знаю, что он храбрый, однако всё ещё чувствую себя виноватой.
— Могу себе представить, — сказала Эмма. — Но я думаю, в качестве мэра, у тебя действительно нет выбора. Это как иметь две работы на полный рабочий день.
Реджина моргнула, обдумывая это.
— Да. Именно.
Эмма покачала головой, больше для самой себя, чем для Реджины.
— Я действительно не знаю, как ты это делаешь. Быть матерью-одиночкой — это, должно быть, самая напряжённая работа в мире. Я точно знаю, что не пожелала бы себе такого.
Что-то покалывало в спине Реджины, и впервые в тот вечер она почувствовала проблеск гнева в основании своего живота. Она сощурила глаза, глядя на затылок Эммы.
— Это немного пренебрежительно, ты так не думаешь?
Эмма застыла. Она не обернулась.
— Я не это имела в виду.
— Надеюсь, что нет, мисс Свон, — хладнокровно сказала Реджина, положив обратно в коробку ломтик пиццы. — Потому что это мой сын, и не тебе о нём говорить.
Эмма наклонилась вперёд, и Реджина увидела, как она сглотнула.
— Реджина, — тихо сказала она, опустив глаза. — Прости меня. Я не это имела в виду. Мне просто… сейчас не очень комфортно. Я сморозила идиотскую шутку.
— Генри — это тебе не шутка.
Часть неё ожидала, что Эмма сорвется на неё, но она, похоже, совсем не реагировала. Её тело было каменным.
— Я знаю.