— Я бы послала его куда подальше.
К её удивлению, Эмма засмеялась.
— Я так и сделала.
— Ты… что?
— Я сказала ему, что он может идти нахер. Я сказала, что если он даже не в состоянии объяснить мне, не говоря уже об извинениях, почему он выгнал меня из моего собственного дома, тогда, может быть, он заслужил то самое худшее, что с ним когда-либо случалось. И я встала, чтобы уйти.
Реджина почувствовала знакомую тяжесть в животе. Эмма продолжила без просьбы.
— Он оттащил меня обратно и избил так сильно, что я не могла выйти из дома в течение двух недель. Это был первый и единственный раз, когда я отбивалась. Он прижал меня к стене и бил меня снова и снова, и он кричал на меня, и я ударила его в ответ достаточно сильно, чтобы он остановился на секунду. Потом он сдавил рукой моё горло, пока я не потеряла сознание. Когда я очнулась, то лежала на полу в гостиной, а Киллиан был там, рядом со мной, плакал. Он рыдал у меня на животе, и хотя он видел, что мне больно, и я не могу пошевелиться, он умолял меня не оставлять его. Он наконец-то извинился. Моё лицо распухло, и я не могла говорить, и он использовал этот момент, чтобы сказать всё, что он хотел: что он любит меня, что он нуждается во мне. Что он умрёт без меня. Что с этого момента он будет другим. Что мне тоже нужно измениться. Что он — единственный мужчина, который любит меня, потому что я такая упрямая, холодная, и со мной трудно быть рядом, и если бы я ушла от него, я бы всю жизнь жалела об этом. Он знал каждую мою неуверенность и недостатки и использовал их против меня в течение пятнадцати минут. Я просто позволила всему этому забраться мне под кожу, и я была настолько ошеломлена шоком, что мне даже не пришло в голову, что ничего из этого не было правдой.
Она наконец-то подняла глаза и вздрогнула, когда поняла, что Реджина выглядит так, будто вот-вот расплачется.
— Ты всё ещё веришь в это? — спросила Реджина, её голос дрожал.
Выражение лица Эммы не изменилось.
— Честно?
— Да.
— …да. Верю.
— Как ты вообще можешь…
— Я знаю, Реджина, — тихо сказала Эмма. — Я знаю, что это чушь собачья. Я знаю, что быть с кем-то, кто бьёт тебя, не лучше, чем быть одной. Но это не останавливает моё сердце от боли только при мысли о том, что он бросит меня, и это не мешает мне любить его. Я нуждалась в нём так долго и… думаю, когда ты себя настолько не ценишь в любом случае, это не имеет значения, если кто-то бьёт тебя время от времени. Я не чувствую, что заслуживаю большего.
Эти слова прозвучали в голове Реджины, как выстрел. Она открыла рот, готовясь выплеснуть свои возражения, но речь внезапно оказалась за пределами её возможностей. Она никогда в жизни не была такой грустной или злой.
Она протянула руку, крепко прижимая её к затылку Эммы. Эмма моргнула, глядя на неё. Эти крошечные, еле заметные веснушки у неё на носу просто захватывали дух.
— Ты, — решительно сказала Реджина, — заслуживаешь всего. Ты заслуживаешь друзей, и ты заслуживаешь чувствовать себя в безопасности в своём собственном доме. Если бы ты его бросила, может, ты бы не нашла другого мужчину, который полюбил бы тебя, кто знает? Это не имеет значения. Ты не должна жить всю жизнь в страхе только потому, что угроза одиночества больше, чем угроза сломанной челюсти. Ты не можешь относиться к себе так низко, Эмма. Ты намного лучше, чем всё это. Ты намного лучше, чем он.
Эмма нахмурилась, чувствуя давление руки Реджины, скользящей от затылка в сторону её лица.
— Странно, — тихо сказала она. — Я хочу тебе верить. Но почему-то его голос всегда громче, чем чей-либо другой.
— Потому что он в твоей голове, Эмма, — сказала Реджина, сопротивляясь желанию встряхнуть её и выбить его оттуда. — Он пробрался во все твои глубочайшие страхи и заставил тебя думать, что он — единственное, что помогает тебе жить. Подумай о человеке, которым ты была до встречи с ним: ты была сильной и способной. Как может быть лучше для тебя потерять всё это?
Челюсть Эммы теперь дрожала.
— Потому что тогда мне было так одиноко. Я потерялась. Киллиан… нашёл меня.
Реджина сделала паузу. Она не хотела этого говорить, но большие умоляющие глаза Эммы не позволяли ей лгать.
— Он поймал тебя в ловушку, Эмма, — пробормотала она, прислонив большой палец к ушибленному виску Эммы. — Он заставил тебя полюбить его.
Эмма лишь фыркнула.
— Человеческие существа не марионетки, Реджина.
— Совершенно верно. Это не так, — глубоко вздохнула Реджина. — Вот почему тебе нужно перестать быть его марионеткой.
— И что тогда? — спросила Эмма. — Кем мне быть вместо этого?
Реджина почувствовала, как её глаза опустились, чтобы посмотреть на губы Эммы. Её нижняя губа дрожала.
— Просто будь собой, — тихо сказала она. — Ты идеальна такой, какая ты есть.
Когда её слова исчезли, Реджина поняла, что слышит дыхание Эммы. Оно было мягче, чем она ожидала, и устойчивее. Глаза Эммы были стеклянными и широко раскрытыми, когда она смотрела на неё, чувствуя, что благодарность наполняет её, как тёплая вода. Она не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то заставлял её чувствовать себя так.