Я медленно и очень аккуратно закрываю книгу и кладу ее на пол.
Это Патрик — тот единственный мужчина, который, по мнению Бликс, мне предназначен?
Это до такой степени невозможно, что почти смехотворно. Патрик так замкнут на себе, он такой недоступный и… и… что, по ее мнению, я должна делать? До конца жизни переписываться с Патриком по телефону? Постепенно переходя от обычных сообщений к любовным письмам?! Может, после того, как я на протяжении двадцати лет буду писать Патрику «Я вас люблю», он в конце концов разрешит мне до него дотронуться.
На следующий день я с работы пишу Патрику о том, что попросила Ноа уйти, потом поднимаю глаза и вижу в дверях того самого старичка, который в прошлый раз был не готов. Но тем не менее на этот раз он уверенно входит в магазин и набирает калл, роз, гипсофил, гербер и зеленых веточек.
— Герберы — мои самые любимые цветы, — замечаю я, когда он выкладывает все это на прилавок.
Похоже, мне удается угодить ему. У него приятное лицо, морщинистое и доброе.
— Я собираюсь совершить очень храбрый поступок, — говорит он. Его глаза сияют. — Я даже на войне не делал ничего настолько храброго, если честно. Я решил сделать предложение.
— Правда?! — восхищаюсь я. — Как же это чудесно! Это будет для нее неожиданностью, или она уже знает?
— Нет, не знает. Кстати, не найдется ли у вас бумаги, чтобы написать ей? Мне пришло в голову, что, наверное, хорошо бы приложить к букету записку. Так будет убедительнее.
— Боже, вы что, собираетесь делать ей предложение на бумаге?
Он несколько настораживается:
— Да.
— Ничего-ничего, все в порядке, я понимаю. Вам помочь?
— Я должен все сделать сам, — строго заявляет старичок. — Все, от начала до конца. Хотя, знаете, много лет прошло с тех пор, как я… гхм… ну, знаете, пытался убедить даму, что стою ее интереса.
— Конечно-конечно. Вот, пожалуйста, присаживайтесь и не спешите. — Я отвожу его к маленькому белому столику в задней части магазина. — Принести вам воды? Или, может быть, словарь? Или любовный роман?
Он смеется над моими словами.
А потом долго сидит за столом, грызя кончик ручки.
Патрик пишет мне в ответ:
Старичок поворачивается ко мне, откашливается и произносит:
— Хотя я, наверное, все-таки могу принять от вас помощь, если вы найдете для этого время.
Я кладу телефон со словами:
— Буду рада помочь. Расскажите немного о ней. И о себе. И посмотрим, что придет мне в голову.
Он вздыхает.
— Хорошо, может, что-то из этого и выйдет… — Он закрывает глаза и начинает: — В общем, я встретился… с этой дамой. Приехал из Нью-Джерси ее навестить. И полгода приезжал к ней при каждой возможности. Каждый раз, когда она мне разрешала.
У меня перед глазами танцуют маленькие искорки. О боже! Это он!
— М… ну, она вдова моего лучшего друга. Она не знает, что я хочу стать для нее больше чем другом, потому что я боюсь ее спугнуть, и мы разговариваем только о наших покойных супругах. И о том, как у нас дела. О погоде. О передачах по телевизору. Она не знает, что у меня к ней… чувства. Она ведет себя очень порядочно.
Я откашливаюсь. Как этичнее всего поступить в такой ситуации? Может, мне следует сказать: «Эй, я знаю всю вашу историю, ведь вы — Уильям Салливан. Дело в том, что дама, о которой идет речь, мне о вас рассказывала!»
Но вместо этого я говорю:
— Это порядочное поведение из серии «держите дистанцию» или из серии «не хочу даже думать о том, что этот мужчина меня любит»? Я действительно хотела бы это понять.
— Откуда мне знать? — говорит он. — Потому я и собираюсь сделать ей предложение — посмотреть, что она скажет. — Выражение его лица до смешного серьезное. — Я, как говорится, иду с козырей.
О-о-о-ох. Лола разобьет ему сердце. Ничего хорошего из этого не выйдет.
— Да, — говорю я, — но… не будет ли это… я не знаю… слишком внезапно? Понимаете, это может поставить ее в затруднительное положение. Зачем сразу нырять с головой, если можно попытаться пройти вброд? Подойти на цыпочках, пощупать, теплая ли водичка.
— Нет. Категорически нет. Когда я делал предложение покойной жене, я именно так и поступил, и все отлично сработало. Мы с ней ели мороженое, я спросил, выйдет ли она за меня — вопрос сам выскочил, — и она уронила мороженое на землю, так была удивлена. А потом сказала «да». Мне пришлось купить ей еще одно мороженое. Лучшее вложение денег за всю мою жизнь.
