Мы идем дальше. У меня мерзнут руки и уши. Хоть снег и перестал, видимость упала еще сильнее. К четырем тридцати мы проходим множество кварталов, и ощущение такое, что уже сумерки. Народ расходится по домам. Я думаю, что, наверное, отморозила палец-другой на ногах.
— Полагаю, Сэмми, мальчик мой, нам пора сдаться, — говорю я. — Я уверена, он прибежит домой.
— А если нет?
— Прибежит. Собаки — умные создания.
— А если его машина сбила или еще что-то случилось? Если его кто-то украл?
— Тсс, давай мыслить позитивно. Возможно, он сейчас где-нибудь получает удовольствие. Например, пробрался в магазин и жрет в подсобке фрикадельки. Давай пойдем домой греться. И пить горячий шоколад. Может, попозже еще выйдем поискать его вместе с твоим папой.
Мы идем по тротуару. Я продолжаю вглядываться в улицу, пытаясь увидеть Бедфорда. А потом вижу, что к нам приближаются двое мужчин, и один из них Эндрю… а второй — Патрик, и все мои внутренности будто ухают куда-то вниз.
Патрик. На улице, в тонкой парке и спортивных штанах. Бежит ко мне. Он на улице, и он бежит ко мне, и я прижимаю ладонь ко рту, потому что определенно ничего хорошего это не значит. Я застываю на месте, но Сэмми кричит:
— Папа! — и бросается к Эндрю, oн уже плачет и бормочет про пса и про то, как ему жаль, что все так вышло. Эндрю нагибается и сгребает его в объятия, но Патрик продолжает движение ко мне.
— Бедфорд… — говорит он, и я тоже начинаю плакать.
— О господи, господи, он мертв?
— Нет, но его сбила машина. Перед нашим домом. Я пытался до тебя дозвониться. — Он замолкает. Он так запыхался, что ему трудно выговаривать слова.
— О-о нет! Где он? Боже мой, он поправится?
Патрик нагибается, упершись руками в колени и пытаясь восстановить дыхание.
— Да… с ним все о’кей… все будет хорошо… я отвез его к ветеринару…
— К ветеринару? Отвез… Патрик, подожди. Сделай глубокий вдох… отдышись. — Я касаюсь его руки. — Просто кивни — ты же спас его, да?
Патрик глубоко-глубоко вздыхает, потом еще раз, а потом кивает:
— С ним все будет в порядке. Мне сказали, только лапа сломана. Ему уже наложили шину. Я искал тебя. Джессика сказала, вы с Сэмми катаетесь на санках…
— Где Бедфорд?
— В ветклинике в четырех кварталах отсюда. Им сейчас занимаются. — Еще один глубокий вздох. — Его оставят на ночь на случай возможных осложнений.
— Ты видел, как это произошло? Было ужасно?
Патрик выпрямляется и смотрит на меня.
— Я увидел его сразу после того, как все случилось. Он лежал на улице и скулил, я подошел и поднял его. Может, лучше было не трогать, но пришлось убрать его с проезжей части.
— Ты его поднял?
— Да. Ну, мне пришлось. Это же твой пес.
— Ох, Патрик, спасибо тебе огромное! Я так рада, что ты это сделал. Боже мой, я только завела собаку, а она уже попала под машину. — Я ничего не могу с собой поделать и обнимаю Патрика, а он позволяет мне это сделать. Более того, он тоже обнимает меня одной рукой. — Как ты узнал, что его сбили?
— Я услышал, как это произошло. Как он завизжал. Я вышел, и водитель тоже уже вышел из машины и заговорил со мной. Сказал, что даже не заметил, как Бедфорд выскочил на дорогу.
— Ну да! Бедфорд носился за снежинками и совсем голову потерял. Как ты думаешь… в смысле, я смогу навестить его? Бедный глупенький песик!
— Да, его можно навестить. Я слышал, что в наше время с собачьими лапами просто чудеса творят.
Эндрю и Сэмми уже подходят к нам, и Сэмми сдерживает слезы. Эндрю обнимает сына за плечи. Я никогда раньше не замечала, до чего они похожи.
— Это я виноват, Марни, — говорит Сэмми.
— Вовсе нет. Не виноват ты. Бедфорд — свой собственный свободный пес, и ему следовало идти за тобой. Он просто отвлекся, по-своему, по-собачьи. И ты был прав, он пришел домой. Наверно, гнался за снежинками и выскочил на дорогу, потому что… ну, мне ужасно неохота это говорить, но он вроде как пес-идиот. Понимаешь? Совсем не разбирается в тротуарах и машинах. — Я обнимаю и Сэмми тоже.
— Извини меня!
— Все о’кей, дружище, — говорит Патрик, — его подлатают. — Он смотрит на меня. — Ну что, сходим в ветеринарную клинику и посмотрим, как он там?
— Да, мне бы хотелось, — отвечаю я. — Погоди, ты правда пойдешь со мной?
Патрик на мгновение закрывает глаза.
— Конечно пойду.
Эндрю говорит, что, если мы не против, они с Сэмми двинулись бы домой.
— Надо этого молодца в сухое переодеть.
Я целую и обнимаю их обоих на прощание, а потом снова поворачиваюсь к Патрику:
— Почему ты этим занимаешься? Скажи мне ради бога, что случилось за то время, пока мы не разговаривали?
— Хочешь пройтись, или на грузовике поедем?
— Подожди, у тебя есть грузовик?
— Арендованный. На нем я и отвез твоего пса в ветклинику.
— Ты полон сюрпризов.
— Я думал, у нас мораторий на слово «сюрприз».
— Иногда оно очень даже ничего.
Мы долгое время идем в молчании. Я время от времени украдкой поглядываю на Патрика, а потом не выдерживаю:
— Ведь Бедфорд тебе даже не слишком нравится. Ты сказал, у тебя нет времени на собак.
— Вообще да, но он облизал мне руку. Может, это означает, что мы теперь с ним связаны на всю жизнь.
— Патрик!
— Да?
