2 июня директивой по армиям фронта главкоюз остановил наступление войск. В тот же день Брусилов телеграфировал Алексееву относительно предполагаемого главного удара Западного фронта, что «постоянные отсрочки нарушают мои расчеты, затрудняют планомерное управление армиями фронта и использование в полной мере той победы, которую они одержали… [и в заключение] Приказал 8-й армии прекратить наступление».
Надо сказать, что вплоть до передачи главного удара на Юго-Западный фронт ближе к концу июня, Ставка неохотно давала Брусилову резервы. Связывалось это, по-прежнему, с требованиями французов. Лишь провал наступления армий Западного фронта под Барановичами позволит генералу Алексееву бить по австрийцам. Как считает уже упоминавшийся Е. Э. Месснер, «прими наша Ставка, под влиянием Луцкой победы, решение отказаться от Южного похода на Берлин и возвратиться к первому плану генерала Алексеева – поход на Будапешт, то против такого решения решительнейшим образом запротестовал бы Париж, для которого вся стратегическая мудрость заключалась в согласовании своих осторожных действий по стратегическому направлению Париж – Берлин с нашими интенсивными действиями на стратегическом направлении Минск – Берлин. Для Парижа взятие Луцка Калединым было так же маловажно, как взятие Эрзерума Юденичем, потому что в представлении французов немцы были единственным опасным врагом, а австро-венгры и турки – незначительными величинами в стратегии, в войне».
Приостановка наступления 8-й армии, с целью выравнивания по ней прочих приотставших армий, позволила Линзингену выиграть время и подтянуть свои немногочисленные резервы в ключевые точки складок местности. Немцы сразу же, в ходе боев, принялись за строительство из разрозненных укрепленных тыловых позиций мощного укрепленного района, по своему характеру принявшего черты современной крепости-лагеря. Благодаря фортификационному укреплению местности австро-германцы сумели остановить русских меньшими силами: «Во время боя тыловые опорные пункты и позиции часто играют видную
Русские же остановились сами. Что хуже всего – был остановлен порыв в ударной армии фронта – 8-й армии А. М. Каледина. Брусилов увязывал свое решение с тем обстоятельством, что удар 3-й армии Западного фронта, стоявшей на стыке фронтов, был отложен до 4 июня, и главкоюз опасался контрудара во фланг. Однако немцы в Ковеле были еще слишком слабы для того, чтобы опрокинуть войска генерала Каледина одним ударом, им требовалось время для подтягивания резервов, и 8-я армия по-прежнему превосходила неприятеля в числе штыков.
В свою очередь, Линзинген избрал единственно верную тактику: бить тем, что есть, в надежде на то, что противник не выдержит и остановится. Таким образом, германцы перенесли борьбу в плоскость психологии и выдержки. К сожалению, немцы выиграли: первый же, пока еще незначительный, контрудар частей Линзингена 2 июня укрепил Брусилова в правильности выбранного решения об остановке наступления 8-й армии, рвавшейся к Ковелю.
Теперь, вплоть до начала нового наступления с 18 июня, части 8-й армии растрепывались в отражении непрестанных частных контрударов неприятеля. Между тем враг не терял времени зря и усиливал свою группировку всем, чем только было возможно. Уже к 3-му числу июня Линзинген получил переброшенные из Франции 10-й армейский корпус и 43-ю резервную пехотную дивизию. Из-под Двинска прибыла 108-я пехотная дивизия, а из-под Риги – 22-я дивизия. Австрийцы, в свою очередь, прислали из Италии 48-ю и 29-ю пехотные дивизии.
Также немцы стали сосредотачивать в ковельском районе авиацию, умело использовавшуюся ими в боях за переправы через болотистую долину реки Стоход: «Обеспокоенное стремительным продвижением русских войск, германское командование перебросило в район Ковеля из-под Вердена крупные силы истребительной авиации, и расклад сил в воздухе в этом районе боевых действий существенно изменился. Германской авиации удалось очень быстро, благодаря подавляющему численному и техническому превосходству, захватить полное господство в воздухе и практически пресечь деятельность русской разведывательной и корректировочной авиации, и тем самым обеспечить полную свободу своим разведчикам и корректировщикам»[303].
