Командарм-8 вообще не сочувствовал идее прорыва неприятельской обороны конницей, а главкоюз пытался задействовать в наступательной операции все свои силы, дабы сковать противника по всему фронту и свершить ряд прорывов на различных участках, чтобы раздробить единство неприятельской обороны. Когда штабы армий подавали в штаб фронта свои предварительные планы, Каледин вообще отвел 4-му и 5-му кавкорпусам, плюс 30-й армейский корпус, роль прикрытия правого фланга армии.
Брусилов заставил 8-ю армию дать коннице наступательную задачу. В итоге Каледин перевел 30-й армейский корпус ближе к ударной группе, а 5-й кавалерийский корпус – за группу Гилленшмидта, то есть отнесся к идее штаба фронта сквозь пальцы, не следил и не подталкивал кавалерию так, как это следовало бы сделать. Вот и вышло, что ничего не вышло.
Войска 8-й армии бросились вперед 23 мая 1916 г., после более чем суточной артиллерийской подготовки, сразу же добившись блестящих успехов при прорыве австро-венгерской обороны. Уже к исходу третьих суток противостоявшая русским 4-я австрийская армия эрцгерцога Иосифа-Фердинанда была уничтожена и рассеяна (сам командарм-4 подал в отставку и был сменен генералом Терстянски), и был взят Луцк. Генерал-квартирмейстер германского Восточного фронта М. Гофман писал, что отступление 4-й австрийской армии «носило характер беспорядочного бегства»[158].
Первой в Луцк ворвалась 4-я стрелковая Железная дивизия А. И. Деникина, который на своем опыте мог убедиться, как сильно не хватало конницы победоносной пехоте 8-го и 40-го армейских корпусов. В 1931 г. Деникин в статье «Железная дивизия в Луцком прорыве. 1916–1931» писал: «Представляется необъяснимым отсутствие за фронтом намеченного прорыва сильных резервов и конной массы для развития удара… Конница 8-й армии (6 кавалерийских дивизий из 7) располагалась в долине Стыри на второстепенном участке, крайне пересеченном, лесисто-болотистом, имея впереди немногочисленную сеть дорог-дефиле и болота Стохода… Произошло ли это от забвения принципов полевой войны, от недоверия к своей коннице или вообще от отсутствия веры в серьезный успех наносимого удара?»[159]
Успеху выполнения приказа Брусилова препятствовали три обстоятельства. Во-первых, командарм-8 не собирался атаковать конницей, а потому штаб армии не сделал ничего, чтобы добиться победы в Сарненской группе – не было проведено даже переподчинения начальников 4-го кавалерийского, 5-го кавалерийского и 46-го армейского корпусов единому начальнику. Атаковать должен был только 4-й кавалерийский корпус, «при содействии» 46-го армейского корпуса. А 5-й кавалерийский корпус вообще оставался в стороне, не атакуя в Сарненской группе и не развивая успех Ровненской группы.
Во-вторых, слабый состав пехоты 46-го армейского корпуса и отсутствие предварительной подготовки прорыва на данном участке фронта отнюдь не могли способствовать достижению успеха. В-третьих, в группе Гилленшмидта не было тяжелых батарей, что не позволило русским во время артиллерийской подготовки ни подавить австрийскую артиллерию, ни разбить пулеметные точки. Итог – успех был поставлен в прямую зависимость от доблести войск, но ведь кавалерия все-таки не пехота и училась сражаться, прежде всего, в конном строю, а не в пеших цепях.
Тем не менее удар должен был состояться. На следующий день после начала наступления 8-й армии, 24 мая Брусилов сообщил Каледину: «Приказываю во что бы то ни стало спешить действиями 46-го и 4-го кавалерийского. Если не будет решительных, быстрых действий, то результат не будет значительный». В тот же день штаб фронта отдал следующий приказ Гилленшмидту: «Обстановка требует с вашей стороны самых решительных, быстрых действий. Обращаю ваше усиленное внимание на необходимость проникновения в глубокий тыл и перехвата линии железных дорог Ковель – Сарны, и в особенности Ковель – Луцк»[160].
В любом случае, главкоюз возлагал на группу Гилленшмидта большие надежды. Удар кавалерии должен был усилить степень разгрома противника – 4-й австрийской армии – а также способствовать быстрому переходу в руки русских железнодорожного узла Ковель. Пока конница подтягивалась к переднему краю, перегруппировывалась артиллерия, корпуса 8-й армии продолжали развивать прорыв в районе Луцка.
Между тем группа Гилленшмидта должна была, как то требовалось теорией, ударить пехотой, прорвать неприятельскую оборону и ввести в прорыв конницу. Согласно приказу от 24 мая, в 22.00, 77-я пехотная дивизия В. Г. Леонтьева должна была этой ночью прорвать неприятельскую оборону на фронте Галузия – Костюхновка. В связи с тем, что 100-я пехотная дивизия была только образована, а по численности не превышала бригаду, ее участие в бою не предусматривалось.
