Я. Ф. Гилленшмидт пытался до предела насытить атакующие части артиллерией. Пушки кавалерийских дивизий (так как тяжелой артиллерии не было вообще, и конкомкор-4 пытался возместить качество тяжелых гаубиц количеством легких пушек) передавались в распоряжение 46-го армейского корпуса Н. М. Истомина. Так, 2-я Сводная казачья дивизия отдала 8 пушек. В 3-й Кавказской казачьей дивизии осталось 4 пушки, и в 7-й кавалерийской дивизии – 8[161]. Для развития прорыва конница делилась на три колонны. Правая (Краснов) – 24 сотни и 6 орудий, левая (Рерберг) – 24 эскадрона и сотни и 4 орудия, резервная (Хелмицкий) – 22 сотни, 12 эскадронов, 8 орудий. Резервная колонна должна была идти за правой колонной. Здесь же находился и сам генерал Гилленшмидт.
Удар подразделений 77-й пехотной дивизии не увенчался успехом. Австрийцы (вернее, венгерские кавалеристы и поляки) отбили атаки русских, и к утру русская пехота была вынуждена отойти на первоначальные рубежи. Таким образом, все наличные резервы 8-й армии стояли на месте, в то время как в центре, в связи с воронкообразным расширением фронта и потерями атакующих эшелонов, уже начинало не хватать войск. С. Г. Нелипович говорит, что 5 пехотных (с учетом прибывавших 23 мая) и 6 кавалерийских дивизий Юго-Западного фронта предназначались для развития успеха[162]. Однако именно эти кавалерийские дивизии были сосредоточены в группе Гилленшмидта и остались в стороне от развития прорыва.
Конечно, фактически конница и не должна расширять прорыв, для этого есть корпуса, идущие вслед за первым эшелоном атаки. Кавалерия, получив оперативную свободу действий, должна рвать тылы неприятеля. И прорваться в эти тылы в условиях позиционной борьбы конница сможет лишь после того, как поддержанная артиллерийским огнем пехота прорвет укрепленные линии неприятельской обороны, создав «оперативный мешок», в который должна вливаться кавалерия, превращая тактический успех в оперативный прорыв. Неудивительно, что и сам противник больше всего опасался массового конного удара русскими вслед за продвигающейся вперед пехотой армейских корпусов.
Австрийцы ждали русскую кавалерию в районе Луцка, заранее предполагая, что остановить ее не удастся. Никто и не мог подумать, что штаб Юго-Западного фронта бросит конницу на прорыв нетронутой австрийской обороны строго к востоку от Ковеля. Даже после того, как австро-германскому командованию стало ясно, что русская кавалерия не пойдет на Ковель с юго-востока, оно все равно не понимало, почему русские не попытались бросить конные массы на Львов через Рава-Русскую. Ведь такой ход понудил бы австро-германцев разбросать подходившие из глубины резервы по пространству, не имея сильной группы ни в одной точке обороняемого пространства.
Так, из 2-й австрийской армии Э. фон Бём-Эрмолли, оборонявшейся против 11-й русской армии, на поддержку 4-й армии эрцгерцога Иосифа-Фердинанда в первые несколько дней с начала русского наступления были переброшены 29-я пехотная дивизия, 92-я ландверная бригада, 21-я кавалерийская бригада. Кроме того, оборонявшиеся в центре австро-венгерские армии, что отражали атаки русской 11-й армии В. В. Сахарова, вынуждены были бы постоянно оглядываться назад, помня о нависшей фланговой угрозе со стороны русского конного кулака. По итогам кампании австрийцы с недоумением и радостью сообщают: «Мысль, что Брусилов со своей многочисленной конницей может достигнуть Ковеля, обойдя Луцк и Торчий, или что он может прорваться в юго-западном направлении на Львов через зиявшую брешь и поставить под угрозу фланг галицийского фронта противника, к счастью оборонявшихся, от него ускользнула»[163].
Главной целью являлся прорыв сам по себе, невзирая на число потерь, так как успех компенсировал бы все потери: Ковель был необходим для продолжения наступления навстречу армиям Западного фронта А. Е. Эверта. Следовательно, штаб фронта не забывал и не мог забывать о группе Гилленшмидта, даже и получая оптимистичную информацию из всех четырех армий фронта. Так, 25 мая А. А. Брусилов вновь сообщал А. М. Каледину: «Еще раз повторяю мое непреклонное требование 4-му кавалерийскому корпусу немедленно, во что бы то ни стало пробиться и произвести набег, не выжидая результата для 46-го корпуса. Пробиться должно на линии Кухоцка Воля, Езерна, Серхов, слабо занятой спешенной конницей. Если Гилленшмидт это выполнить не может, то сменить, назначить Володченко». Как видим, штаб фронта уже засомневался в том, что кавалерийские начальники настроены на решительный удар, раз в указании штабу армии проскальзывает вероятность смены командования 4-го кавалерийского корпуса.
