Ведь всю весну 1916 г. на виленском направлении вплоть до района Молодечно русские части вели минную борьбу за обладание выгодными участками местности или ключевыми высотами. Обе стороны – и русская, и германская – старались занять такое положение, которое позволяло бы простреливать неприятельские ходы сообщения или траншеи. В случае успеха деятельности русских сапер в минных галереях противник вынуждался относить свои окопы назад, в более неблагоприятную местность, а минная борьба подразумевала непрестанные контратаки между окопами противников, зачастую доходившие до штыковых ударов[207].
Под влиянием не желавшего вообще наступать А. Е. Эверта М. В. Алексеев, помимо каких-то соображений сугубо личного и придворного характера, рассудил, что будет более выгодным наступать там, где обозначился большой успех. То есть наступать следовало на Ковель, чтобы охватить его и с севера, и с юга. Возможно, что генерал Алексеев уже понял, что заставить главкозапа наступать будет чрезвычайно сложно вообще, а потому полагалось, что, быть может, удар армий Западного фронта на Барановичи отвлечет на себя часть германских резервов, что, в свою очередь, облегчит положение 8-й армии Юго-Западного фронта, рвущейся к Ковелю. А дальше уже, в случае глубокого прорыва неприятельского фронта, австро-германцы будут принуждены откатываться на запад, что сдвинет с места армии Западного и Северного фронтов.
Теперь, штаб Западного фронта получил директиву, согласно которой главный удар должен был быть нанесен из района Барановичи на участке Новогрудок – Слоним, с целью выхода на рубеж Лида – Гродно. Одновременно часть войск должна была оказать поддержку главному удару, овладев Пинским районом с тем, чтобы развить дальнейшее наступление на Кобрин – Пружаны[208].
Так или иначе, но ранее завуалированные на бумаге недостатки первоапрельского оперативно-стратегического планирования (передача главного удара на Западный фронт, взаимодействие Северного и Западного фронтов друг с другом, а не Западного и Юго-Западного, кадровые назначения главнокомандующих фронтами и т. д.) всплыли только теперь, когда началось наступление. Главное же, армии Юго-Западного фронта продолжали драться в одиночку с противником, который ежедневно получал все новые и новые подкрепления и продолжал укреплять Ковельский район, куда отчаянно наступала ударная 8-я армия: переброска одной пехотной дивизии из-под Барановичей под Ковель занимала четверо суток.
Отказ генерала Брусилова от переноса усилий на львовское направление позволил Ставке и дальше настаивать на наступлении войск Западного фронта. Тем не менее это было правильно: войска А. Е. Эверта и А. Н. Куропаткина должны были наступать хотя бы уже потому, что их начальники в целом поддержали решение о наступлении Восточного фронта в кампании 1916 г. Решение же Эверта о переносе не только времени, но уже и места удара означает, что главкозап не проводил серьезной подготовки наступления на определенной местности, ограничившись лишь подготовкой самих войск. И здесь также виновата Ставка, штаб которой в силу своего положения обязан всегда держать контроль за исполнением своих планов для проведения их в жизнь подчиненными инстанциями.
Тем не менее главнокомандование Западного фронта, вплоть до провала операции под Барановичами, с одной стороны, считало свой удар главным, но, оттягивая сроки перехода в наступление, как это ни странно, всячески стремилось поощрить движение войск генерала Брусилова на Ковель. Так, 3 июня Эверт сообщал Алексееву, что пока на Западном фронте будет проходить переброска войск на барановичское и ковельское направления, на что потребуется не менее 3–4 недель, необходимо, чтобы Юго-Западный фронт «теперь же развивал удар на Ковель», а затем и дальше на крепость Брест-Литовск. Через три дня расстроенный Брусилов писал супруге: «Случилось то, что я не допускал, то есть Эверт опять надолго отложил свою атаку. Никому ни слова. Страшно занят, положение тяжелое, но Бог поможет. Ни минуты свободы, даже гулять не могу. Не имею времени написать письмо. Невозможно»[209].
Нетрудно заметить, что такое направление для Юго-Западного фронта означало захождение армий Брусилова в тыл германской группировке, стоящей напротив Западного фронта. То есть Эверту, буде армии Юго-Западного фронта достигнут победы под Ковелем, останется лишь немного надавить и пожать лавры победы, ибо очевидно, что в случае падения Ковеля и прорыва 8-й армии Юго-Западного фронта к Брест-Литовску противник будет вынужден к отступлению на запад, бросая позиции перед Западным фронтом. Но тогда спрашивается, почему же главные силы и средства перебрасываются генералу Эверту?
