Притом при переходах соединений терялась масса боеприпасов, столь нужных затем во время атаки. Приказ по Западному фронту от 22 июля сообщал, что «во время перегруппировки корпусов имели место факты небрежного отношения частей войск к огнестрельным припасам. Части уходили с позиций, не сдавая свои снаряды, имевшиеся сверх возимых запасов, тем частям, которые их заменяли, вследствие чего приходилось непроизводительно тратить время на розыск складов и учет снарядов»[213]. Но все же, большей части ударной группировки не пришлось заниматься переходами: войска ударных армий уже и так стояли напротив Барановичей.
Характерно, что командующим ударной армией вновь был назначен командарм-4 А. Ф. Рагоза, потерпевший неудачу в Нарочской операции. Наверное, Эверт предполагал, что тот, мол, имеет какой-никакой, а опыт. Рагоза, так же как и Эверт, имел склонность к длинным пространным приказам по войскам, где перечислялись многочисленные недостатки, выявленные в неудачных боях. И опять, как и на озере Нарочь, генерал Рагоза не знал части своих войск, так как был назначен на новую должность непосредственно перед операцией.
Нельзя сказать, что высшие штабы вовсе ничего не делали. В преддверии летнего наступления командование обращало особое внимание на взаимодействие родов войск и, прежде всего, пехоты и артиллерии по прорыву укрепленной полосы обороны противника и его дальнейшего развития. Нельзя забывать, что легкие полевые орудия могли только разорвать ряды колючей проволоки перед оборонительными рубежами врага, да поставить дымовую завесу для своей атакующей пехоты. Уничтожить сами укрепления 3-дм пушки не могли, для этого требовались гаубицы.
Переброска гаубичной и тяжелой артиллерии в район предстоящего наступления началась несвоевременно, что не позволило установить все батареи на предназначенные для них позиции. Приказ по 4-й армии от 27 мая в отношении этого вопроса совершенно справедливо гласил, что «правильное согласование действий пехоты с артиллерией должно быть основано на следующем:
1. Легкая артиллерия предназначается для пробития проходов в проволочных заграждениях, для стрельбы по живым целям и по артиллерии противника;
2. …гаубицы – по окопам противника… тяжелые пушки (Виккерса и 42-лин.) – исключительно для борьбы с артиллерией…
5. Никаких требований ураганного огня быть не может… это удел невежества и трусости… огонь разрешается исключительно методический;
6. Ночной огонь допускается исключительно для отбития ясно определившихся атак или контратак противника… вне этих условий ночная стрельба категорически запрещается и должна быть преследуема как растрата казенного имущества…
8. …При наступающей пехоте обязан быть всегда артиллерийский наблюдатель»[214]. Требования совершенно правильные. Но все-таки, наверное, такие инструкции должны «спускаться» в войска не за неделю до удара.
Итак, прорыв у Барановичей возлагался на 4-ю армию А. Ф. Рагозы, в то время как на прочих участках фронта производились демонстрации с целью сковывания резервов противника. В состав ударной армии на 145-км участке вошли целых 6 армейских корпусов и ряд более мелких частей. Из резерва Ставки в район 4-й армии к началу операции прибыли 3-й Сибирский, 3-й Кавказский и 3-й армейский корпуса. Сюда же подвозились тяжелые батареи. Всего для прорыва под Барановичами русские сосредоточили 19,5 пехотных и 2 кавалерийские дивизии общей численностью в 325 тыс. чел. при 1324 пулеметах, 742 легких и 258 тяжелых орудиях[215].
Прорыв неприятельской обороны «был намечен на участке длинного лесного массива, прозванного войсками и штабами „Фердинандовым носом“. Участок „Фердинандов нос“ назывался так в честь длинного носа болгарского царя Фердинанда I, втянувшего Болгарию в войну против стран Антанты. Это физиологическое явление широко обыгрывалось в карикатурах, и потому нос болгарского царя пользовался популярностью в русских войсках. Так, точно такое же название носила высота 113.0, которую пришлось штурмовать 2-й стрелковой дивизии 40-го армейского корпуса 8-й армии Юго-Западного фронта»[216].
Силы противника на участке прорыва уступали русским в живой силе в четыре раза. Правда, сюда немцы подтянули тяжелые батареи армейского резерва и приготовили резервы в глубине фронта для парирования русских атак. Тем не менее подавляющее численное превосходство русской ударной армии позволяло быть уверенным в успехе, если будет обеспечено надлежащее руководство со стороны командования.
