В итоге четыре частных прорыва должны были вылиться в один общий оперативный прорыв, для развития которого предназначался находившийся в резерве 35-й армейский корпус. Затем последовательным вводом в прорыв войск 3-го Сибирского и 3-го Кавказского корпусов планировалось достичь крушения неприятельской обороны по всему атакованному русской ударной 4-й армией фронту. Иными словами, все резервы – 35-й армейский, 3-й Кавказский, 3-й Сибирский, 7-й кавалерийский корпуса – стояли «в затылок» частям ударного 9-го армейского корпуса, ожидая сигнала, чтобы броситься в прорыв. При этом резервы подразделялись между армией и фронтом следующим образом:
– резерв 4-й армии: 3-й Кавказский корпус, 11-я Сибирская стрелковая дивизия (И. И. Зарако-Зараковский), 2-я Туркестанская казачья дивизия (Г. И. Чоглоков);
– резерв Западного фронта на барановичском направлении: 3-й Сибирский корпус, 3-й армейский корпус, 7-й кавалерийский корпус.
После прорыва неприятельского фронта и продвижения на 5–6 км вглубь вражеского расположения предполагалась перегруппировка и ввод в прорыв резервов для развития наступления на Новогрудок совместно с частями 10-й армии Е. А. Радкевича. В числе вводимых в прорыв резервов состояла и конница – 1-й кавалерийский корпус В. А. Орановского.
Ставка рассчитывала на крупный успех подготавливаемого на барановичском направлении наступления – как минимум освобождение русской Польши. Например, министр земледелия А. Н. Наумов вспоминал, что 14 июня, «коснувшись победоносного наступления генерала Брусилова, Михаил Васильевич [Алексеев] сказал, что это только начальная стадия ожидающих русскую армию огромных событий»[219]. Через пять дней армии Западного фронта бросились на штурм Барановичей.
Со стороны противника район Барановичей оборонялся армейской группой Р. фон Войрша общим числом более 80 тыс. штыков при 248 орудиях. В состав группы входили:
– 25-й резервный корпус Р. фон Шеффер-Бояделя,
– ландверный корпус Г. фон Кенига,
– 3-й австрийский армейский корпус Й. Риттер Краутвальда фон Аннау,
– 12-й австрийский армейский корпус И.-Р. фон Хенриквец.
Руководивший действиями австро-германских армий, расположенных севернее Полесья, принц Леопольд Баварский постарался сделать все возможное, чтобы усилить тот участок фронта, что желали прорвать русские. Так, за 12-м австро-венгерским корпусом расположились 6 немецких и 2 австрийских батальона. За Ландверным корпусом в резерве стояли 3 полка. В общем резерве самого Леопольда Баварского были еще 7 германских батальонов. Резерв немецкого Главного командования на востоке – германская 5-я резервная дивизия и 31-й ландверный полк. Также в распоряжение армейской группы Р. фон Войрша были направлены две сводные двухполковые бригады Кноха и Лютвица.
Надо отметить, что развитие наступления в направлении на Новогрудок уводило войска 4-й армии на северо-запад, на виленское направление, а не на юго-запад, к Ковелю. Возможно, штаб Западного фронта желал этим упрочить успех, подключить к наступлению соседние армии, а потом уже общей массой двигаться на Брест-Литовск. Именно в том направлении также пытались пробиться и армии Юго-Западного фронта.
В 4-ю армию была передана большая часть тяжелой артиллерии Западного фронта, который, в свою очередь, получил большую ее часть вообще в масштабах всей русской армии. На направлении наступления ударной группировки 4-й армии, в 9-м армейском корпусе, были развернуты 84 тяжелых орудия. Впрочем, после боев отмечалось, что часть тяжелой артиллерии вышла из строя уже в ходе сражения, ввиду изношенности орудийных стволов. Так, из 12 тяжелых пушек образца 1877 г., в 10-м армейском корпусе к концу операции в строю осталось лишь 5 единиц.
Вне сомнения, главкозап А. Е. Эверт сделал все, что было в его силах для подготовки предстоящей операции, которая формировалась в чересчур короткие сроки. Вина генерала Эверта перед страной и монархом заключается в том, что он не озаботился подготовкой участка прорыва заблаговременно, то есть сразу по окончании первоапрельского совещания в Ставке, где ему был поручен главный удар в летнем наступлении Восточного фронта.
Недаром Алексеев, перед которым главкозап ходатайствовал о переносе удара с виленского на барановичское направление, недоумевал, что в качестве одной из причин было названо неудовлетворительное состояние приготовительных работ для производства неприятельских позиций. Все-таки полтора месяца работ – за такой срок можно было бы многое сделать. Таким образом, хотя В. И. Оберюхтин и сообщает, что Западный фронт готовился к прорыву на виленском направлении под руководством постоянно бывавшего в войсках главнокомандующего, но очевидно, что принятые меры подготовки не были исчерпывающими.
