— А отказаться нельзя? Может, мы по-старому? Что думают другие университеты?— со слабой надеждой спросил ректор.
— Нет! — отрезала вестница. — Отказаться никто не сможет! Это обязательно.
Помолчали.
— Ну что же, — усмехнулся ректор. — Нет так нет. Давайте попробуем по-новому. Позвольте сопроводить вас на обед.
Он поднялся с кресла, проректор и вестница торопливо последовали его примеру.
— А на выходе взгляните на материалы! — чирикнула вестница с облегчением.
— Непременно взглянем, — пообещал ректор. — А сейчас пойдемте знакомиться с новым меню. Теперь наша кухня рассчитывает не только содержание питательных веществ, но и единицы кумулятивного воздействия на организм. Новейшая методика! Позволяет студентам соотнести питание с усилиями.
— Великолепно! Предвкушаю! — откликнулась вестница.
Настроение у нее моментально улучшилось, и не потому, что впереди был какой-то обед, а потому что удалось прогнуть старых дубов. В какой-то момент она опасалась, что ей придется запустить процесс отзыва лицензии, а для нее это было бы равносильно провалу. За который не похвалят. Хотя количество неприятностей в сухом остатке у дедов будет больше. Как можно настолько не понимать пользу изменений? Ведь любые — к лучшему!
Самолет затрясло, освещение салона замигало и погасло.
— Уберите все устройства, пристегните ремни! Мы вошли в зону неработающей станции! Следуем прежним курсом, сохраняйте спокойствие! — прозвучало объявление в динамиках.
Какая прелесть, подумал я. Кажется, я собрал весь комплект. Когда-то я спрашивал отца, что будет, если самолет потеряет поддержку наземной станции. Помнится, он тогда скривился и сказал, что мне не понравится.
— Мы садимся? — обеспокоенно спросила меня Лиса, вцепившись в подлокотники.
— Похоже, да, — прокомментировал очевидное я.
Ощущение было совершенно нормальным, как будто приземляемся в аэропорту, однако полное отсутствие освещения как бы намекало. Мгновение, и шасси коснулись… чего они там коснулись, я пока не понял. Но через некоторое время самолет замедлился и остановился. За бортом начинало светать.
— Просьба сохранять спокойствие, сейчас всех проводим к выходу, — прозвучало из динамиков.
— Ну, класс! — возмутился уже знакомый нам мальчик, который в этом сезоне откликался на имя Буст. — А чо, дальше не полетим?
— Нет, не полетим, нас отсюда заберут другим транспортом, — жизнерадостно сообщил ему стюард.
— А когда? — вытянула шею Лиса.
— Не могу сказать, — на лицо стюарда налетела легкая тучка и тут же исчезла. — Но не беспокойтесь, у нас с собой есть всё необходимое.
Двери аварийных выходов зашипели и открылись, и нас всех выгрузили наружу по надувным трапам. Сели мы на довольно широкую дорогу, которая шла из ниоткуда в никуда, и никого, кроме нас, на ней не было. Всех отвели за пригорок, и стюарды тут же начали растягивать здоровенный тент.
— И часто такое? — нахмурилась Лиса.
— У меня второй раз! — радостно сообщил один из стюардов. — Только в первый раз мы садились на воду.
— А у меня третий, — заявил командир корабля. — Причем в этом же точке, так что я ее знаю, как родную. В прошлый раз я дал себе зарок, что буду возить с собой шезлонг. Но не взял.
Обстановка разрядилась, народ оживился и полез в гаджеты выяснять, где мы находимся. Связи не было, но имеющихся возможностей хватило, чтобы выяснить, что мы чуть-чуть не долетели до следующей точки. И находимся в двухстах километрах от Улан-Батора.
Командир отошел к дальнему краю импровизированного лагеря, где стюарды распаковывали загадочный ящик. Ящик распаковываться не хотел, но летный персонал продолжал с ним возиться. Я бросил взгляд в ту сторону, потом другой, но, не заметив изменений, снова повернулся к Лисе.
— Чуть-чуть не хватило, — разочарованно протянула Лиса и огляделась вокруг, как будто пытаясь опознать местность.
— Да, обидно, — задумчиво прокомментировал я. — А как думаешь, надолго мы здесь?
— Даже не знаю, со мной такого еще не случалось, давай выловим кого-нибудь.
После нескольких попыток нам удалось поймать зазевавшегося стюарда, и не дать ему отделаться обтекаемыми заявлениями. Он сказал, что о том, что мы сошли с маршрута становится известно сразу, но потом требуется время, чтобы нас обнаружить, а скорость эвакуации зависит от того, сколько самолетов оказались в таком же плачевном состоянии. Потому что спасателей на всех не хватает. А вот сам самолет — вообще отдельная история, так что отсюда нас заберут на мобилях.
— Или на верблюдах! — хохотнул стюард.
— А сколько ждать? — осторожно спросила Лиса.
— Три дня максимум, — пообещал стюард. — Но, скорее всего, завтра.
Лиса вздохнула:
— Завтра!
— Опаздываешь? — поднял бровь я.
— Да… Я и так впритык летела, меня Питер с детьми уже заждался, они-то неделю здесь. И фестиваль уже идет…
Стейн «Питер» Декстер почти доехал до аэропорта, когда встроенный в мобиль динамик озвучил сообщение, что самолет жены задерживается на неопределенное время. Учитывая, что из Осаки они точно вылетели, это означало только одно: самолет находится неизвестно где.
