— Всё б тебе руководить, — поморщился я. — Тут Шанкс командует.
— Да! — Шанкс вспомнил, что он командир. — Переносите на носилки!
— Ленту будешь восстанавливать? — спросил Дима.
— Да хрен бы с ней. Все равно не помогает. Лезут и лезут.
— Давай мы сделаем плакатик «Здесь Коркин сломал ногу». Это быстро. У нас всё есть, мы с худграфа, — предложили девчонки.
— Ох, не знаю, мне кажется, это только сюда привлечет еще больше народу, — усомнился Шанкс.
— А хочешь мы у декораторов еще куклу возьмем? Она им сегодня не нужна, только завтра.
— Куклу?
— Да, муляж. Силиконовый. Он в натуральную величину, как раз с Коркина, и рубашка в такую же клетку. Штаны найдем. И положим поперек. И плакат сверху. Будет как бы памятник.
— Да. Так — да. Будет наглядно, — согласился Шанкс.
— Блин, это вы серьезно? — испугался Коркин.
— Да, друг мой, это будет инсталляция имени тебя. Гордись. Это искусство, не хухры-мухры, еще войдешь в историю.
Шанксу уже был сам черт не брат. Но, честно говоря, я не знаю, на что бы я согласился на его месте.
В результате мы с Центурионом перегрузили Коркина на носилки, взяли их вчетвером за ручки и понесли. Дима уверенно сообщил, что вниз по лестнице больного надо нести головой вверх, мы начали было соображать, как надо перехватить носилки и надо ли, как Шанкс заорал.
— Совсем вы меня запутали! Какая, к демонам, лестница! В лифт его.
Общими усилиями мы вынесли Коркина из здания и бодро дотопали до платформы, на которой скучал фельдшер. Рядом с фельдшером над кустом завис дрон-садовод. Свой куст он уже подстриг до идеального шара и теперь примеривался к следующему кусту, но как и медицинская платформа не мог преодолеть ограничения зоны, поэтому тупо дергался на месте.
— Сами принесли, молодцы! — обрадовался фельдшер. — Грузите на
платформу. Как зовут несчастного? Коркин? На корке что ли поскользнулся? Не? Не печалься, если просто трещина, к завтрашнему дню срастят, всё будет по красоте!
Коркин только вздохнул.
— Пациента на борт и свободны! Там есть кому донести.
Мы уложили носилки на платформу, фельдшер поднял борта и собрался стартовать, но Шанкс сказал, что он поедет с ними и полез через борт. На лице у коменданта отражалась бесконечная усталость, совмещенная с беспримерной упертостью. Фельдшер выругался и снова опустил борта, чтобы не получить двух пациентов вместо одного. Они загрузились, платформа улетела, а дрон остался на месте.
Мы посмотрели вслед нашим, но не успели даже повернуться в сторону столовой, как Центурион, который во время транспортировки вел себя на редкость адекватно, сообразил, что у него есть снова шанс стать главным.
— Итак, все могут идти ужинать! Времени осталось мало!
— Центурион, опять ты за свое, неужто мы без тебя не догадаемся, — поморщился Дима.
— Слушай, Дим! — меня вдруг осенило. — А он ведь молчал всё это время, и вообще был норм. Это почему?
— Почему? — переспросил Дима, а Центурион с подозрением уставился на меня.
— Потому что он был занят! В общем, чтобы он нас не доставал, надо его, правда, избрать в этот дурацкий совет.
— А они точно смогут его там занять?
— Не знаю. Надо с ними строго поговорить. И тогда, если они нам это обещают, наш дорогой Центурионец, я первый за тебя проголосую! — заявил я.
— Будешь мое имя коверкать, в морду дам, — сообщил мне Центурион.
— А мне нравится, — поддержал троллинг Дима. — Как будто пришелец с планеты Центурион. Центурион, как тебе идея иметь собственную планету?
Центурион переводил взгляд с Димы на меня и обратно. Вроде оскорбляют, но как-то странно. Пора обижаться или еще нет?
— Ладно, мы жрать, а ты тут руководи. Завтра, Дим, в Студсовет точно надо зайти. Провентилировать, — я покрутил в воздухе рукой, изобразив подобие вентилятора, и мы умчались.
Центурион остался под сосной в глубокой задумчивости.
Заседание, посвященное началу обучения андроидов, назначили на утро понедельника, когда ни у кого из приглашенных не было лекций. Поскольку андроиды были распределены между органикой процессов, анализом данных и интерактивным перфомансом, народу было немного: ректор, проректор Бином, несколько профессоров и, конечно, Гиги, отвечающий за группу андроидов на кампусе Старого университета.
— Ну-с, — потер руки ректор. — Рассказывайте.
— У нас образовался симбиоз. Парный, устойчивый. Мы не в восторге, что студенты-люди скидывают часть своей работы на андроидов, но так хотя бы все при деле. Мы надеемся, дальше будет получше, но предполагаем, что разделение функций сохранится. Особенно хорошо, конечно, у андроидов получается проверять чужие работы при наличии образца, — ответила завкафедрой анализа Адалина.
— Глупо было бы, — пожал плечами Красин. — Сличить с оригиналом они всяко могут.
— А что у вас? — поинтересовалась Адалина.
