— Вы должны полноценно участвовать в студенческой жизни. Ваша экспертиза, ваш личный опыт очень важны, не менее важны, чем ваша работа. Понимаю, что участие в комитетах и поддерживающих группах не так привлекательно, поскольку не оплачивается в понятной валюте. Но здесь вы можете рассчитывать на совершенно другое: благодарность ваших товарищей, жизнь которых вы измените к лучшему.
В зале царило гробовое молчание.
— И я предупреждаю. Если никто из вас не примет к сведению всё, что я сегодня сказала, мы будем ходатайствовать перед администрацией о снижении допустимой квоты рабочих часов для первокурсников до пяти часов в неделю.
Вот теперь в зале разорвалась бомба.
— Чего?
— Какого черта?
— Работа — это опыт!
— Какой еще комитет? Сами пасите своих подопечных!
— Я и так помогаю своей соседке с домашками! Зачтите мне это и отстаньте!
— А почему только к первокурам вопросы? На втором курсе норм работать?
Ворон вскочил и в расстроенных чувствах хлопнул планшетом по столу.
— Не ваше дело наши деньги считать!
Ника подняла руки ладонями вверх, как будто хотела остановить накатывающую звуковую волну, но народ не унимался, и через пару минут начал спонтанно скандировать:
— До-лой! Со-вет! До-лой! Со-вет!
Центурион крутил головой по рядам, пытаясь разглядеть зачинщиков, мы с Бакланом стучали в ритм кулаками, и вообще внезапно стало весело и похоже на концерт.
Основную опасность мы заметили не сразу, и отреагировали, только когда раздался визг студенток, сидевших на первом ряду.
В дверь один за другим вплыли два дрона-садовника с пилами наперевес. Вид у них был деловой и уверенный, и распиливать они явно собирались в лучшем случае стулья, а в худшем — непосредственно нас.
— Ползем к проходам под столом! — заорал Центурион. И вскочив, ринулся к первому ряду, чтобы вытащить тех, кто от ужаса примерз к месту.
«Хоть какая-то от него польза», — подумал я.
И понял, что случилось. Когда Ворон стучал своим планшетом, у него что-то вылетело из хранилища. Было оно явно крепенькое и здоровое, потому что, ускакав на улицу по коридору, выбило из слабых мозгов садоводов их оригинальную начинку. Случилось то самое, о чем мне предупреждал меня Швед. По закону малых вероятностей, все самое редкое всегда происходит именно с тобой.
Я сунул руку в карман. Вот, демоны, очки остались в общаге.
— Дай очки! — кинулся я к Ворону.
— Не взял, — растерянно сказал он.
— А ты? — я ткнул Килика.
— И я…
Блин, ну что же, значит, будет смертельный номер! Сделаем это без очков, как великие мастера древности.
Я выскочил в проход, сбежал до второй ступени, встал напротив первого полоумного садовода, сформировал ловчую сеть (вернее, понадеялся, что сформировал, потому что никакого визуального контроля у меня не было), и ударил по центру корпуса.
Ничего не произошло. Эта тварь принялась пилить стол, из-под которого Центурион вытаскивал девчонку с другой стороны. И хорошо пилила! Видимо, я недобросил, либо не смог зацепить элемент-подселенец. Я сосредоточился и ударил еще раз, целясь в верхнуюю часть, где должен был сидеть управляющий кристалл.
Бинго! На этот раз получилось. Садовод замер, обвалился глупым шаром вниз и закатился куда-то под сцену. Но зато второй растопырил обе пилы в разные стороны и начал вращаться вокруг своей оси. И это было куда хуже, потому что при этом он еще и качался в воздухе взад-вперед. Ну класс, еще только голову кому-нибудь не хватает отрезать.
Я ударил невидимой петлей, но промахнулся. Зато не промахнулся с насыщением, потому что кто-то, кто сейчас был скрыт от меня механической тварью, вскрикнул как от ожога, но разбираться было некогда, я чувствовал, что у меня уже кончаются силы, и я ударил максимально широко, чтобы уж точно захватить зону кристалла.
Есть. Дрон-садовод завершил вращательное движение, забыл про свои пилы и грохнулся между столами, вызвав еще порцию студенческих воплей.
Ффух, с этим всё. А кого же я зацепил?
Да что ж такое. Над упавшими дронами между первым рядом и сценой стояла Хмарь. В одной руке она держала рабочие очки, а на другой у нее красовался зеленый ожог в клетку. Пока я размахивал петлями, одна из них прилетела прямо в нее.
— Прости…
— Да ладно. Но какого хрена ты не попросил очки у меня? Лупить вслепую — ну такое.
Я медленно выдохнул.
— Не сообразил…
— Вечно с мужчинами так.
— Мы фиксируем опасное поведение! — запищала откуда-то из-под председательского стола Ника.
— Заткнись, дура, — гавкнула под стол Хмарь.
— Никто никуда не идет, пока я не скажу! — ворвался в дверь юный университетский СБ-шник.
— Чего это вдруг? У нас тут всё закончилось, — вяло поинтересовался я, усевшись на стол в первом ряду. Хмарь села рядом со мной и стала болтать ногами.
— Мы проверяем, нет ли еще взбесившихся дронов. Плюс к этим, — объяснил тот.
— Это всё они, — ткнула в нас с Хмарью пальцем Ника.
— Они что?
— Устроили это! — она пнула ногой валяющийся на полу дрон.
— Разберемся, — пообещал СБ-шник. Провел прибором дезактивации над дроном, от чего у того погасла последняя лампочка, вызвал хозслужбы и подкрепление.
