Подкрепление прибыло минут через двадцать, первым делом спросило, не нужна ли кому медицинская помощь. Я посмотрел на Хмарь, но она помотала головой, а больше никто у нас и не пострадал. Только какой-то персонаж заорал, что у него разбито сердце, потому что он переживает за технику, которая ни в чем не виновата. Безопасник, прибывший первым, скептически посмотрел на него и сказал, что вот это не по части штатного доктора, но он может направить его к технопсихологу. Персонаж отказался.
Потом безопасники впятером быстренько опросили нас, дождались загадочного персонажа в черном костюме, пошептались с ним, заверили всех, что на улице всё ок и разогнали нас по корпусам.
На улице было уже темно, луны вечером не дали, и кампус освещали только фонари, а издалека — окна общежития. Было уже совсем холодно, и я посожалел, что не прихватил с собой второй свитер. Надо будет как-то теплее одеваться, пока я не привыкну обратно к родному климату. Баклан рядом со мной тоже ежился, зато Килику с Вороном было всё нипочем. Ворон продолжал кипеть от возмущения, по-моему, он даже не понял, что сам же и вынес мозги дронам. С другой стороны, какого черта? Студсовет вынес мозги нам, а мы — дронам. Баланс!
— Чего-то быстро, — протянул Баклан. — Я думал, полночи будем тут сидеть.
— Щас, — неожиданно хищно ухмыльнулся Килик. — Главное разбирательство будет завтра. Или вообще позже. Они не будут делать ничего без руководства органики.
— Почему? — заинтересовался Баклан.
— А из видео ничего не понятно. Обычная камера не фиксирует передвижения органических элементов. А сб-ники наши уже достаточно прошарены, чтобы понимать, что дело или в них, или в каком-то взломе, который глазами тоже не видно. Я краем уха слышал, как они говорили, что не в их компетенции всё это. Но им точно не понравилось, что Студсовет спровоцировал такую бучу. Так что вломят не только нам. Но вообще, Риц, ты крут! Я даже не сразу понял, что ты делаешь. А потом каааак понял!
Я уставился на свои башмаки и тут вспомнил про ожог на руке у Хмари.
— Слушай, — я осторожно коснулся ее плеча. — Пойдем, твой ожог залечим, а?
— Вот еще, — возразила она. — Само зарастет. Мне не больно.
— Оно, может, пока не больно, а завтра или заболит, или будет чесаться. Мы на Больеше уже на всё посмотрели. Тут, конечно, меньше поражение, чем у него, но все равно. Ну и вообще мне неловко, из-за меня же всё.
— Насчет неловко ты брось, потому что встреча с летающим дровосеком была бы еще менее полезна для здоровья, — улыбнулась Хмарь углом рта.
— Я настаиваю.
— Приглашаешь?
— Да-да, пошли к нам, Хмарь, — поддержал Баклан. — У нас есть Дима, он все сделает. Я ему уже написал, он готов и ждет.
— Что за Дима? — нахмурилась девушка.
— Это наш сокамерник, тьфу, сокомнатник. У него диплом санитара и волшебный ящик.
— А! Тот, который лечил Больеша? У которого потом узоры на голове остались?
— Тот самый. А узоры остались потому, что Больеш решил, что они ему идут. Кстати, и их уже нет. Смылись после столкновения с лавандовой пеной. Я уверен, что у его подруги еще осталась эта штука, если она с тобой поделится, главное, не размыливай полный шар, а только кусочек. А то случится страшное.
Баклан оживился и в красках пересказал пенный инцидент. А потом мы повели Хмарь к нам лечиться. На входе нас встретил Шанкс, попытался поднять хай вокруг позднего времени, но мы продемонстрировали ему и больного, и Диму, и он угомонился. Чтобы ему не было страшно за наш моральный облик, мы провели лечебное мероприятие в тренировочном зале, куда немедленно примчался Больеш, чтобы поделиться своим опытом и счастьем, что вовремя ушел с органики.
Мне показалось, что Хмарь немного разочарована, что лечить ее буду не я, но тут уж ничего нельзя было сделать. Ломать и крушить у меня в последнее время получалось лучше.
После того, как мы проводили Хмарь и вернулись, Макс начал образцово показательно вздыхать, намекая, что есть важный вопрос, который требует обсуждения. Он уже так делал раньше, но сейчас у меня не было настроения выспрашивать его драгоценное мнение. Зато было у Баклана.
— Макс, чего ты дышишь, как карп на берегу?
— Ничего я не карп.
— А кто? Ладно, не томи, мы догадались уже, говори, что хотел, а то спать пора.
— Я с Рицем хотел поговорить.
Тут его нельзя было дальше игнорировать. Я завалился на кровать и заявил.
— Я никуда не пойду, если ты намекаешь на это. Никаких пойдем-выйдем. Давай говори здесь. Что я, зеленая сволочь, опять сделал не так? Не посоветовался с коллективом? Выбрал не ту стратегию защиты?
— Да ну тебя, что я понимаю в ваших защитах. Я про Хмарь.
— Что Хмарь?
— Ты не видишь, как она на тебя смотрит? С этим надо что-то делать, так нельзя. Ее хорошее отношение к тебе со временем мутирует в очень плохое. И тебе не понравится.
— Так. Что ты предлагаешь? Чтобы я женился на ней? Я не могу сейчас, да и вообще — с чего вдруг?
— Не, ну не так же радикально. Она, судя по вашим рассказам, пыталась тебе помочь. А ты не учитываешь ее в уравнении.
