Лицо у Рица захлопнулось будто посудный шкаф. Вот только что блестели чашки с блюдцами, а вот нет ничего. Скучные деревянные створки.
— Я не знаю, на каких условиях она тебе давала, а для меня ее требования оказались неприемлемыми. Поэтому я и сейчас не взял, и впредь обращаться не стану.
— Мне ни на каких…
— Тебе повезло.
— Расскажешь?
— Нет. Ни к чему тебе это. Если коротко, она решила меня воспитывать. И этот номер у нее не прошел. Да брось, это все неинтересно, — снова ожил Риц. — Ты скажи, ты на вечеринку пойдешь на следующей неделе? Должно быть прикольно.
— Я даже не слышала.
— Утром приглашение пришло.
И приглашение действительно пришло. На вечер пятницы 27 декабря.
— Мы даже успеем выпить и выспаться, — радостно чирикал Риц, — пока нас в субботу не выгонят. Нам дали время до шести вечера!
Тут он вспомнил, что у него есть панна-котта и весело заработал ложкой.
Больше ничего из него Хмарь не вытянула, но в целом это был довольно пристойный результат. Разошлись они почти что друзьями.
Гелий без интереса, из одного чувства долга, ознакомился с уничтоженным Рицем устройством. Ничего особо замечательного в нем не было, обычная студенческая поделка. Сделал кто-то без понимания и нужного доступа к ресурсам. К счастью. Куда интересней была схема внедрения, которая наводила на мысли о Константиновке, но в принципе и в ней ничего невозможного не было, такую мог реализовать и кто угодно из корпоративных структур. Но тогда непонятно, почему она сопровождалась такой кустарщиной на техническом уровне. Впрочем, это не его дело. За право изучать остатки синей розы сейчас бились сателлиты Минсвязности, кому-то нечем было занять персонал под Новый год.
Однако в этой истории была сторона, которая его тревожила. Он договорился с Антониной, главой СБ университета, что она зайдет в инкубатор утром в субботу. Извинился, что беспокоит на выходных, но она восприняла это как должное и заверила, что и сама хотела бы обсудить вчерашний инцидент.
Поначалу у Антонины никак не укладывалось в голове, что информационные утечки Гелия не беспокоят, а волнует его нечто совершенно иное. Потому что если информационные утечки — не проблема, то никакие дополнительные меры безопасности незачем и вводить.
Гелий не стал ей объяснять, что в информационных утечках он видит даже некую пользу, потому что есть немаленькая вероятность, что Трилобиты придумают что-то такое, что нельзя будет ни повторить, ни растиражировать имеющимися силами. Поэтому господа-конкуренты тут могут быть даже полезны. Но это то, что Антонине знать было необязательно. Трудности разработки он не хотел обсуждать даже с Марго, учитывая, что значимых подвижек не наблюдалось. По-настоящему следовало опасаться физического ущерба студентам и любых акций, которые могли бы уронить им самооценку, потому что органик с самооценкой, которая валяется на полу, работать не может.
Примерно этим он и озадачил Антонину. И порадовался, что она восприняла его беспокойство серьезно и только спросила, есть ли какой-то опыт, которые конкуренты могут попытаться повторить. Гелий только руками развел.
— Полагаю, — сказал он, — маловероятно, что за ними будут охотиться прицельно, а вот разного рода вбросы о малом престиже органики можно ожидать.
— А что, действительно престиж невелик?
— Действительно. Мы маленькое нишевое направление. Органических системщиков, собирающих большие программы и надпрограммы, ценят куда больше. Мы всегда теряли людей в их пользу, кого-то переманивали деньгами, а кого-то перспективами. У нас оставались настоящие маньяки, а больше нам и не надо было. Наших сил хватало, чтобы поддерживать корабль на плаву. А теперь нам резко понадобилось больше участников. Я буду уговаривать руководство не отчислять привычную четверть студентов на первом курсе, потому что прямо сейчас нам нужны все.
— О! Вы отчисляли четверть студентов?
— Да, и даже больше. И никто особенно не огорчался, потому что мы за первый семестр даем достаточную базу, чтобы спокойно перейти на три других отделения.
— Ясно. Мы попробуем повнимательней мониторить настроения, и уж простите, на входе мы поставим у вас нормальную систему контроля.
— Это, пожалуйста, — махнул рукой Гелий. — Хуже не будет.
Обещанная система должна была появиться к концу следующей недели, чтобы за новогодние каникулы ее можно было бы отладить. Следующим на сегодня, с кем планировал поговорить Гелий, был Риц.
Риц пришел явно не с улицы, а вероятно из Трилобитской лаборатории, и уселся на стул перед Гелием. Профессор не стал гонять его себе в кабинет, а позвал сразу в инкубатор, потому что в субботу здесь все равно никого не было.
Было тихо. Уютно жужжал пылесборник, настенные часы показывали 14:01. За окном был серый декабрьский день, в воздухе кружились мелкие снежинки и таяли, не долетев до земли. Гелий подумал, не опустить ли жалюзи и не сделать ли свет поярче, но поленился. И так нормально. Даже из коридора не дует.
Профессор предложил студенту сесть, и Риц приземлился на стул перед ним.
— Так, — сказал профессор. — Буду вас ругать.
