— Чаю не предлагаю, не столовая, — сурово заявил мне доктор.
— Сейчас нигде не столовая, — улыбнулся я.
— Да, точно, — вспомнил доктор. — А когда откроют? Мне ваша еда нравится.
— На следующей неделе, ближе к началу семестра. Тут нам будет и суп, и пирожки, и курица целиком.
— Ну и славно, — потер руки доктор. — Тогда заживем. Я к вам иногда специально обедать приезжаю. Так. Вернемся к нашим баранам. Сырой Нильс. Почему именно он? Мутный кейс, между прочим. Его терпеть не могут, потому что повторить этот успех никому не удалось.
— Потому что он единственный. Только там удалось хоть что-то сделать, все остальное — просто пассивное наблюдение за восстановлением. Прямо скажем, скукота. Вот сломалось, вот отросло, не понимаю, в чем смысл таких фиксаций.
Доктор понимающе хмыкнул.
— Если им каким-то образом удалось подобрать состав или форму сырых органических элементов так, чтобы простимулировать восстановление каналов, то мы могли бы попробовать тоже.
— Хочешь помочь? Личный интерес? — поднял бровь доктор.
Я не стал отрицать.
— Хочу помочь. И да, личный интерес. Раз у меня нетривиальные способности, глупо не использовать их для своих.
— Надо понимать, девушка представляет двойной интерес.
— Учитывая, что у девушки поражены обе руки — однозначно.
— Тебя не поймаешь, — скривился доктор. — Что могу сказать — шанс есть. Реальный, но не большой. Мы мало что знаем о самом Нильсе, учитывая, что он лет пять назад умер от старости. И все, что у нас есть, это записи. Но у твоих друзей восстановление каналов от локтя до кисти пошло довольно резво. Но прогресс остановился на запястье, и там стоит. Причем канал от локтя до запястья за это время расширился и укрепился. Даже смешно, насколько этот эффект для вас бесполезен. Выхода-то нет!
Я кивнул, поддерживая возмущение доктора. Тот вдохновенно продолжил.
— Так вот у Нильса было то же самое. Мы знаем, что процесс сверху вниз простимулировать нельзя, ну или нечем в данный момент, там ничем не подобраться. Человечество ничего пока не придумало. Но можно, как у того же Нильса, побиться снизу через пальцы и добиться единства канала. Но пробиться надо так, чтобы не сжечь его заново.
Доктор покопался в планшете и извлек оттуда дополнительную таблицу. А, точно, она была в приложении, а я не обратил внимания. Надо будет изучить.
— Вот что они сделали: фактически выманили органический канал наружу. Полагаю, это вышло случайно, потому что у команды был ровно этот набор способностей. Начали они с элементов с агрессивным фактором два, потом когда канал потянулся к пальцам, перешли на один, а потом — на ноль пять. И на этом месте добились пробивки.
— То есть они, как мы, тоже умели замерять агрессивность структурной массы? — удивился я.
— Ну ты еще удивись, что Земля круглая. Конечно, умели. Ты думаешь, только у вас думают головой?
— А как они ее регулировали? Массу, я имею в виду. Или элементы. Мы сейчас просто замеряем, что получилось.
— Понятия не имею. Я-то не органик. Я вообще думаю, что и пятерка не была бы так опасна, если бы двои друзья не передержали ее в руках. Но постепенное снижение — похоже на годный метод.
— Я понял. Это интересно. Всё, не буду больше отрывать вас от дел, пойду посмотрю, что можно сделать.
— Иди-иди, может, что и выйдет.
Разговор с доктором много времени не занял. Мне очень хотелось обсудить все это с Гелием или хотя бы с Марго, но они оба уехали в Министерство на весь день. Оставался только Швед. А Швед подождет. Я списался с Димой, и мы двинули в дружественную столовую на завтрак.
Я пришел первым, успел сожрать сырники и прочесть чуть менее сумбурное письмо от Баклана. Помимо Кулбриса он сумел задружиться с неким Ралиным, который распахивал тему, слегка похожую на нашу: сумел создать инструмент-посредник, который позволял ему создавать продукт, напоминающий органический элемент. По крайней мере, частичная визуализация с физическим эффектом ему удалась. Интересно, какую роль играли низкие температуры? Не надо ли наш оргудав хранить в холодильнике? Впрочем он пока не распадается. Хорошо бы с ним пообщаться.
Кулбриса тоже заинтересовал и агрегат, и эксперименты с полярным сиянием, и теперь все трое носились по ночам. Баклан имитировал интерес к созданию воображаемого напитка и потихоньку заселял Кулбрису мысль, что для экспериментов ему нужна стабильная база. Где-нибудь здесь на Севере, смотри, какие у нас люди классные. Эту линию размышлений я полностью одобрил.
Потом пришел Дима, набравший себе целую гору блинчиков, и я порадовал новостями от Баклана. Что Кулбрис склоняется к мысли, что ему неплохо было бы поработать. А мы как раз поможем с местом.
— Классно! — обрадовался Дима. — Знаешь, только у меня совершенно дурацкая мысль. Вы все при деле, а я не при чем. Учитывая, что я тут тоже заинтересованное лицо, и Майя мне ну очень нужна прямо на кампусе, а не где-то в снегах.
