— Ну не то чтобы плохие. Средненькие. Руководство — замени, часть элементов — выкини, меры безопасности — усиль. Денег, правда, должно было быть побольше, сейчас они берут какие-то талеры только за четверть элементов, остальное раздают бесплатно. Ну и доли владельцев хотели поуменьшить. До половины. Я, честно говоря, не знаю, на что наши лидеры рассчитывали. Что пиратам надоел их статус? Ну, наверное, надоел. Они ведь давно существуют и легализоваться уже несколько лет хотят, потому и Барса сюда запихнули.
— Примерно как тебя сюда отправили твои? — коварно уточнил Мавр.
— Абсолютно, — не вздрогнув, подтвердил Оба. — Только у нас нет своей библиотеки, мои-то системщики и инженеры. У нас там вообще плохо с базовой органикой, потому и элементы хуже.
— И как? — заинтересовался я. — Делишься знаниями?
— Да с ними хрен поделишься, — обиженно фыркнул Оба. — Они же слушать не хотят, потому что не верят, что всё устроено так, как устроено. Ну а что-то я и сам не говорю, ибо нефиг. Не заслужили.
И тут Оба перешел к последнему витку истории с восточными библиотеками. Когда переговоры между пиратами и Бангалором закончились ничем, пираты захотели себе самостоятельный легальный статус и подали заявку в Совет регионов. Ни больше, ни меньше. Мотивируя свое желание исправиться и приносить пользу миру, поскольку в последний месяц они принесли ее столько, что ее можно и зачесть.
— Они в каком-то смысле правы, — заметила Хмарь. — Дистрибуция из Бангалора-то уже сколько времени не идет?
— Сколько-то не идет, — признал Оба. — И не будет пока. Потому что они свою избушку обрушили, если не врут, и теперь надо новую собирать. А некому. Без базовых органиков типа нас с вами такое не построить. На Технотрек у них зуб, Технодрифт занят, Константиновка свободные ресурсы отправила на Юг. Что они там делают, не представляю, но тоже, наверное, не в носу ковыряют. Ну и всё.
— А мы? — расправил плечи Мавр. — А мы твою родину не спасем?
— Мы вроде как здесь нужны, нет? — поднял бровь Оба.
— Тоже верно.
На этой жизнеутверждающей ноте нам пришлось прерваться и пойти на семинар к Красину. Который, к счастью, проходил на соседнем этаже. Так что далеко идти не пришлось, и мы не опоздали.
В аудитории царило нездоровое оживление, потому что Красин уже начал изображать какую-то схему, с которой нам предстояло работать. Наверное. Или изучать. Или критиковать. Красин вечно подкидывал что-нибудь новенькое. Так-то он был неплохим преподом, у него я не засыпал.
В этот раз Красин превзошел сам себя. Семинар должен был начаться пятнадцать минут назад, а он все священнодействовал в презентационной зоне, выстраивая учебную конструкцию. И она подозрительно напоминала корпус стандартной библиотеки, и ячейки похожи, подумал я. Разве что свежих фильтров не хватает, но схема она и есть схема.
Ничего не происходило, и я отвлекся на чтение чата, куда неутомимый Форк сбрасывал новые экзерсисы вокруг современного искусства. Ах да, его же послали изучать культурные коннотации. Но он учел свой последний опыт и больше не давал никаких подписей под картинками. В лучшем случае спрашивал: «Ну как вам, а?»
В ответ поступали вежливые лайки, никто из нас не был силен в искусстве. Все-таки у Форка много общего с Больешем, может, ему тоже стоило бы податься в шоу-бизнес?
Наконец Красин закончил вывешивать в пространство светящуюся конструкцию и сообщил нам, что надо делать.
А требовалось ему ни много, ни мало, — создать контрольный контур универсального хранилища. Или, по крайней мере, идею.
Контрольный контур должен был обнимать хранилище со всех сторон и в автоматическом режиме снабжать управляющий центр информацией о новых угрозах. Замах был нешуточный. Красин на голубом глазу предположил, что новая генерация элементов будет способна самостоятельно видоизменяться. И вполне вероятен сценарий, что у нас в каждой ячейке скоро черти запляшут.
Как он себе это представляет? Каждый элемент, который мы сдаем в библиотеку, прошел все процедуры проверки, стабилен и не способен менять сам себя. Вот внутри системы уже возможны небольшие подстройки, но их контролируют на месте. Да не спятил ли он?
Я попытался определить по Красиновской лысине, что там у него самого в мозге делается, но не смог. А жаль. Было бы интересно.
Снаружи этот предполагаемый контур тоже должен был отслеживать все возможные риски, начиная от землетрясения и заканчивая атаками злонамеренных органиков.
Я заскучал. Ну что за херня. Какой-то вечный двигатель, только хранитель. Даже как задачку решать это не интересно, а тут еще и зачет не получить.
Первые ряды тоже забеспокоились: заволновались обожатели Красина. Боятся разочаровать свое светило, ха.
— Профессор! — обратилась к нему Варвара на правах любимой ученицы. — Но что, если мы не сможем предложить такого решения?
— Я буду рад и частичному. Но от тех, кого высоко ценит инкубатор, я жду большего! И требования к ним будут выше!
Это он кого имеет в виду? Нашу банду что ли? Почему опять мы?
Ворон тоже решил уточнить:
