Я вижу, как дергается мускул на его лице, как приоткрываются его губы, как по лицу проносится пугающая тень, пока он продолжает неотрывно смотреть на нашу дочь.
– Влад… – Ухватившись за ручки плетеного стула, я поднимаюсь на подрагивающих ногах.
– Твою ма-ать… – присвистывает Кристина, падая обратно на стул. – Пожалуй, останусь. Защита тыла тебе не помешает.
Я больше ее не слышу.
Вокруг меня вдруг становится слишком много суеты и постороннего шума.
Огромная мешанина движений вокруг, от которой у меня кружится голова: посетители кафе, снующие по проспекту машины, мой брат, подходящий к столу и подхватывающий на руки Софи, бегущую к нему навстречу.
Идущий за его спиной Влад…
– Салют… – Андрей на ходу щекочет ребра племянницы, подбрасывая ее вверх, как плюшевую игрушку. – Так выросла, капец! Ты чем питаешься, монстр? Растишками?
– Кашей! – хихикает она.
Тру о легкую летнюю юбку ладони, комкаю ее край, стуком сердца отсчитывая шаги, которые совершает Влад. Он втаптывает в пол обутые в кеды ноги, присоединяясь к нам спустя несколько секунд.
Смотрит на Софи так, что у меня по спине бегут мурашки. Смотрит так, будто между ними есть невидимый канат, который не позволяет ему отвести глаза, а когда переводит их на меня, я вижу в них потрясение и злость…
Он знает, кто перед ним. Знает и без моих слов.
Андрей опускает Софийку на стул, пристраивая ей на колени зайца.
Мой мир шатается, когда Влад опускается рядом с ней на корточки и эти двое изучающе смотрят друг на друга.
– Привет, – хрипло произносит Градский. – Как тебя зовут?
– Софийка, а тебя? – она улыбается ему своей самой ангельской улыбкой, взмахивает ресницами и елозит попкой по стулу, потому что чувствует себя в безопасности рядом со мной, дядей и Кристиной.
– Влад.
– Ты кто такой?
– Друг…
– А я вот зайцев люблю, – сообщает дочь, снова принимаясь за свои сырники.
– Она классная малыха, – произносит Андрей, улыбаясь и падая на стул напротив моей подруги.
Градский смотрит на Софи еще пару секунд, а потом встает, выпрямляясь рядом со мной в полный рост.
Я не дышу и не смотрю на него.
Я думала об их встрече миллион раз, представляла в красках разные варианты событий, но это все равно не похоже ни на один из тех сценариев. Потому что все катится к чертям.
Ноги вросли в пол, поэтому меня слегка качает, когда, впившись пальцами в мой локоть, Градский дергает за него.
– Пошли поговорим, – цедит сквозь зубы.
Он тащит меня вон с веранды, заставляя бежать за собой. Задеваю бедром пустой стул, попавшийся по дороге, но сношу это молча, как и бесцеремонную хватку на своей руке.
– Эй, малыш… мама сейчас вернется, – лепечет Крис за моей спиной. – Давай я включу тебе «Три кота»…
Стащив вниз по ступенькам, Влад разворачивает меня лицом к себе и больно сжимает плечи, опустив на них обе ладони. Заглядывает мне в глаза, говоря опасно низким голосом:
– Какого хуя, Арина?
– Не… ори… на меня, – прошу его сипло.
Он бросает взгляд на веранду поверх моей головы. Выдыхает так, что крылья его носа шевелятся, я же, наоборот, дышу маленькими порциями.
– Я не пропустил ничего важного?! Не пропустил? – Обрушивает на меня стальной холод своих глаз.
– Я знакома со шкалой твоих ценностей! – выплескиваю на него в ответ. – Семьи в ней нет.
Он встряхивает мои плечи, гаркая:
– Ты ни хрена о моих ценностях не знаешь. Я хочу провести с ней время. С… – он запинается, и его голос ломается. – С Софи.
– Не сегодня…
– Сегодня. Сейчас. Прямо, твою мать, здесь и сейчас, – говорит с горечью и вдавливает свой лоб в мой так, что мне приходится зажмурить глаза. – Блять, Арина… как ты могла смолчать о ней…
Мне физически больно от его близости, от боли в его словах и от того, что мне это не безразлично.
– Я не знала, где тебя искать. Ты просил от тебя отстать!
– Не пудри мне мозги! Это не тот, блять, случай, когда стоило выполнять мою гребаную просьбу!
– Ты был женат! Я не хотела мешать твоему гребаному счастью. С дорогим для тебя человеком!
– Это твоя месть? Очень жестокая. – Он отталкивает меня от себя и трет ладонью лицо, отворачиваясь.
– Мы тебе были не нужны! – бросаю с горечью ему вслед. – Признай это! Ты бы отправил меня на аборт, ну, признайся! Я никогда не вписывалась в твою жизнь, даже одна. Что говорить о ребенке?
– Не манипулируй моим прошлым, – бросает резко и зло. – И не выдумывай ерунды. Мы никогда не узнаем, как бы я поступил, не вешай на меня ответственность за свой поступок.
Он кружит на месте, запуская в волосы пальцы, вновь и вновь возвращаясь взглядом к Софи, которая машет нам ладошкой. И мне в очередной раз за день становится тошно, когда Влад в ответ поднимает свою ладонь.
Я вижу, как, перебросив ногу через цветочный ящик, Андрей спрыгивает с веранды и идет к нам. Вырастает передо мной, развернув к себе за локоть.
– Че происходит? – На его лице непонимание и удивление. – Вы орете на всю улицу.
Влад бросает на него горящий взгляд, и я вдруг понимаю, что он, в отличие от меня, не собирается делать тайны из своего отцовства.
– Твоя племяшка – моя дочь.
