Виктория, однако, не встает; она нерешительно протягивает руку, чтобы провести тыльной стороной ладони по лбу Зоуи. Карие глаза поднимаются на меня.
– Температуры нет.
Я киваю.
Виктория бросает взгляд на экран – там совсем недавняя игра на школьной площадке.
– Выключить? – спрашивает она.
Но я ничего не говорю. На меня словно морок напал – смотрю на нее, разрываясь между желанием приказать ей остаться и надеждой на то, что она сама захочет этого.
Поворачиваюсь к ноуту, и Виктория выходит из комнаты.
Через несколько минут ловлю себя на том, что наблюдаю за игрой с интересом. Посмеиваюсь, когда Ройс дразнит Мэддока, совершенно не подозревая, что тот сделает его как салагу. Потом слышен голос Рэйвен: «Мне насрать». Я ухмыляюсь, ожидая ее в кадре, но камера трясется, показывая траву, как будто снимающий убегает, потом слышно: «Черт».
Дергаюсь вперед, потревоженная Зоуи шевелится, и я замираю, затем начинается следующее видео.
Косясь на Зоуи, осторожно ставлю ноутбук перед собой. Перематываю видео, смотрю и внимательно слушаю.
Чуть прибавляю громкость.
«Мне насрать», – бросает Рэйвен. Затем следует какое-то бормотание, а затем…
Это говорит Виктория.
Я снова щупаю лоб Зоуи, тихонько выхожу и закрываю за собой дверь. Иду в свою комнату, но не задерживаюсь там – бросаю на кровать планшет и ноут, снова выхожу в коридор и оказываюсь перед дверью Виктории. Оглядываюсь через плечо и вижу, что дверь Ройса закрыта, а вот ее… Не распахнута, конечно, но маленькая щелочка словно приглашает войти. Она специально оставила ее?
Кладу ладонь и толкаю дверь. Когда она медленно открывается, дышать становится труднее.
В комнате темно, но я вижу ее.
Она лежит на кровати поверх одеяла. Светлые волосы разметались по темно-синей подушке. Слышу, как она сглатывает, и понимаю, что она не спит.
Я встаю в изножье ее кровати, и она садится.
Теперь ее волосы рассыпались по плечам. Я делаю шаг, чтобы обойти кровать, и она следит за мной.
Поднимаю руку, касаюсь ее и вижу ее лицо. На нем написаны надежда и ужас.
Она медленно спускает ноги с кровати, и от шуршания шелка у меня по спине пробегает дрожь.
«Возьми меня», – говорит ее поза.
Но я не тороплюсь.
Она поняла, какие записи хочет посмотреть Зоуи.
Она сделала так, что моя дочь приняла лекарство, и жар спал.
Откуда ей знать, как это делается?
Она вообще не должна была знать о существовании моей дочери, но она знала.
Больше того – это она сняла все эти видео, на которых мы резвимся, и передала их Зоуи. И, по сути, рассказала ей обо мне и о моих братьях.
Благодаря этим записям Зоуи знала обо мне больше, чем я сам до поры до времени мог ей дать.
Мои пальцы дрожат на теплой коже, и она вздрагивает, ее прерывистое дыхание достигает моих губ.
Внезапно она хватает меня за запястье, и ее хватка крепка.
Мы еще на полшажка ближе.
Кукольные губки оказываются в пределах досягаемости, и я осмеливаюсь на самое крошечное прикосновение.
Я закрываю глаза и едва сдерживаю стон.
Она дрожит, сильно.
Дрожит в изнеможении, поддаваясь желанию…
Если она и испытывает страх, уж точно не перед тем, что сейчас произойдет.
Наклоняюсь вперед, ее губы прижимаются к моим, и я кусаю их – нежно.
Она закрывает глаза от удовольствия, и мой член начинает подергиваться.
Она задыхается, и мне требуется вся моя выдержка, чтобы оттянуть неизбежное.
Играю с ее шеей, скольжу губами к впадинке у горла.
По моим венам течет огонь, посылая мурашки к кончикам пальцев на руках и ногах.
Виктория часто дышит. Она прижимается ко мне грудью, и мой язык скользит по ее шее сзади.
Я так и не понял, сама ли она упала на кровать, или это я толкнул ее, но когда я открываю глаза, она уже подо мной. Моя майка на полу, а ее горячие руки скользят по моему телу.
Такие возбуждающие, но такие… чужие.
Чужие? Мне начинает казаться, что я знаю эти прикосновения. Или это потому, что я неосознанно мечтал о них, представлял, какими они могут быть?
Раздвигаю коленом ее бедра, легко скольжу пальцами по мокрому пятну на ее трусиках.
Дыхание Виктории становится тяжелым, и я прикусываю свою щеку внутри.
– Ты все испортила, – говорю я ей, скользя губами к ее уху, а потом вниз по шее. Скольжу медленно, мучая и себя, и ее. Потом я отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза. – И я ненавижу тебя за это.
Ее грудь поднимается и опускается быстрыми рывками, и она смотрит на меня, ожидая продолжения. Она понимает, о чем я, и это бесит еще больше.
Она действует на меня опьяняюще.
То, что я делаю, безрассудно…
Соскальзываю с кровати, но вовсе не для того, чтобы уйти. Я не могу уйти, потому что она гипнотизирует меня.
Теперь уже точно я толкаю ее на кровать, а сам встаю между ее ногами. И опять я не тороплюсь, хотя все, о чем я могу думать, так это о том, как идеально я бы поместился между ее бедрами.
