Будь моей Брейшо полностью

Наши тела двигаются синхронно. Я подношу кулак ко рту и языком слизываю с кастета ее жидкость. Из меня вырывается крик, и моя сперма следует за звуком. И тут же я смещаюсь в сторону, забирая член в кулак.

Все… Не жду, пока мое тело успокоится, натягиваю боксеры и джинсы, засовываю кастет обратно в карман и выхожу без слов.

За ее дверью я замираю, и до меня долетает ее шепот; не уверен, хотела ли она быть услышанной.

– Ненавидь меня сегодня, Кэп, – говорит она в темноту. – Но осторожно. Возможно, завтра ты меня полюбишь.

Черт.

Я ОБЛАЖАЛСЯ.

Я попробовал запретный плод, когда мне следовало растоптать его ногами. Вкус такой сладкий, что я хочу еще, хочу большего.

Все это так захватывает, и я никогда этого не забуду, нет.

Она была такой чуткой, такой жадной…

Великолепной.

И чертовски опасной.

Но есть кое-что, не дающее мне покоя. Татуировка и шрамы на ее коже – она не хочет делиться этой историей.

Как ни больно это признавать, она мне не доверяет.

Как и я – ей.

У меня самое простое желание – чтобы она дала мне то, что любящая женщина дает своему мужчине.

Свое сердце, свой жар. И да – чтобы между нами не было тайн.

Но для чего мне все это?

Что я буду делать со всем этим, если сложится так, как я хочу?

Есть и еще один вопрос, который не дает мне покоя: что она будет делать, когда поймет, что украла часть меня?

Я закрываю дневник, убираю его в тумбочку у кровати и кладу на колени ноутбук. Перематываю и нажимаю воспроизведение, должно быть, в сотый гребаный раз. И с каждым разом убеждаюсь в том, что это ее голос.

– Кэп. Эй, – кричит Ройс с лестницы. – Ты там, наверху?

Нажимаю на паузу, откладываю ноут и отвечаю:

– Да.

Ройс заходит и с порога спрашивает:

– Что происходит?

Я на мгновение опускаю голову, потом смотрю на него.

– Это она записывала видео.

Его глаза расширяются:

– Что?

Я вздыхаю и киваю на ноутбук.

– Не веришь, сам посмотри.

Перематываю видео, которое только что смотрел (в который раз) и включаю воспроизведение.

Ройс подходит ближе, смотрит, как мы валяем дурака. Когда Рэйвен говорит «мне насрать», он усмехается, но тут я ставлю запись на паузу, прежде чем показать следующий фрагмент. Показываю. Собственно, там надо не смотреть, а слушать, что он и делает, а потом с хмурым видом поворачивается ко мне.

– Держу пари, братец, ты уже отсмотрел это добрую дюжину раз, да? Чтобы быть уверенным. Это «черт»…

– Это она, Ройс. Рэйвен пошла в ее сторону, и она оборвала запись, прежде чем быть замеченной.

– То есть она сделала все эти записи. И делала их тогда, когда мы не знали о том, что ей известно о Зоуи…

Я киваю.

Ройс нервно облизывает губы.

– Ха! – Он с шутовским видом хлопает себя по лбу. – И как это объясняет звуки, которые я слышал прошлой ночью?

Я делаю вид, что смеюсь, но на самом деле мне не смешно. Какая-то безнадежная ситуация.

– А если бы не она… Что, если бы она не пришла вчера? Я бы не смог помочь Зоуи почувствовать себя лучше…

– Остановись. – Ройс делает шаг вперед и кладет мне руку на плечо, его взгляд тверд. – Мы все чувствовали себя беспомощными, когда Зоуи плакала. Так что не ты один переживал такие чувства. Зоуи и наша тоже, брат. Ей плохо, нам плохо.

Поддержка брата трогает меня, и я отвожу взгляд. Но он ни слова не сказал о Виктории.

Ройс кивает на дверь:

– Пойдем расскажем остальным.

– Да, это нужно сделать.

Мы спускаемся по лестнице, пересекаем бильярдную комнату и выходим в сад через черный ход. До нас доносится оживленный голосок Зоуи, и Ройс улыбается:

– Слава богу, она чувствует себя лучше… Слушай, может, ей не надо было выходить на улицу? – тут же беспокоится он. – Сегодня прохладно…

– Она ночью сильно пропотела, а утром проснулась, и как будто ничего не было, – говорю я. – Позавтракала и сразу запросилась погулять. Надеюсь, вчерашний кошмар не повторится. Не уверен, что смогу с этим справиться, если опять…

– Еще как справишься, – он толкает меня плечом. – Но будем думать, что не придется.

Я жестом останавливаю Ройса. Он хмурится, но затем кивает, расплывшись в улыбке.