Я шла по дорожке, ведущей вглубь парка. Яська мирно посапывала в коляске. Увидев впереди пустующую лавочку, я присела и, легонько покачивая коляску, вытащила из сумки телефон. Что я хотела увидеть? Сообщение или пропущенный от Кирилла… Да. Хотела. Но на экране светились лишь несколько заголовков рекламных объявлений, присланных на почту.
— Катюша, привет!
Я вскинула голову и увидела ту самую знакомую молодую мамочку, Кристину. Эффектная блондинка с отличной, несмотря на рождение ребенка, фигурой, она и сейчас выглядела роскошно. Глядя на неё, я невольно попыталась вспомнить, когда в последний раз была у парикмахера. И не смогла.
— Привет, — натянуто улыбнулась, пододвигаясь к краю скамьи, чтобы Кристина тоже смогла присесть. Она откинула длинные гладкие волосы на плечо и уселась рядом.
— Что-то ты неважно выглядишь, — на лице её мелькнуло некое подобие заботы.
— А ты почему одна? — пропустила её вопрос. — Где Сашенька?
— Мама приехала, — ответила она. — Теперь я несколько дней к сыну подойти не смогу, — хмыкнула. — Чувствую, избалует она мне ребенка.
— Когда мама есть, это хорошо, — с легкой грустью сказала я и, не желая продолжать разговор, поднялась со скамейки. — Крис, ты прости, но я… мы пойдем, погуляем лучше.
Дурой Кристина не была, поняла, что я не в настроении разговаривать.
— Ты сиди, Кать, — она тоже поднялась. — Я тут спортом решила заняться, раз свободной время появилось. Побегу… — кивнула вперед, — дальше. Кириллу привет!
— Передам, — заставила себя улыбнуться. — Роме тоже передавай.
— Ага, пока! — махнула рукой и побежала вперед.
Я даже взглядом её не проводила. Снова уселась на скамейку и разблокировала экран телефона. Не давая себе и секунды, чтобы передумать, набрала Кириллу.
— «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети»…
— Ладно, Катя, — саму себя попыталась успокоить я. — Никуда твой Кирилл не денется. Вернется вечером, и вы обязательно помиритесь.
Однако ни в восемь, ни даже в десять вечера Кирилл не объявился. Телефон его всё так же был недоступен. Я даже маме его позвонила, но и та была не в курсе, где её сын. Только зря заставила волноваться.
Наконец ближе к полуночи я, убрав в холодильник давно остывший ужин, решила всё-таки отправиться спать. Правда Яся, проснувшись, закапризничала. Я уже и переодела её, и покормила, и соску дала, но она всё не унималась, будто моё состояние передавалось и ей. В половину первого дочь всё же сдалась и уснула. Но едва я улеглась в постель, как пришел Кирилл.
Сердце застучало сильно-сильно, то ли от облегчения, то ли от с новой силой вспыхнувшей тревоги. Я едва не бросилась в коридор, но переборола себя. Он хотел побыть один. Если захочет — сам придёт.
Но прошло десять минут, двадцать, полчаса, а Кирилл даже не заглянул в спальню. Да и в квартире стояла такая тишина, что, если бы я не была уверена, что он дома, решила бы, что он снова ушел.
Наконец, не выдержав, встала и выскользнула из спальни. В коридоре свет не горел, в кухне и гостиной — тоже.
Практически наощупь я пробралась в гостиную, и когда глаза привыкли-таки к темноте, увидела сидящего на полу у дивана Кирилла. Щелкнула выключателем. Комнату озарил свет.
Кирилл даже не шелохнулся, лишь зажмурился. В руке у него был уже пустой пузатый бокал.
Я медленно подошла, встала напротив. Кирилл поднял взгляд, посмотрел на меня с дикой усталостью. Опустившись перед ним на колени, я забрала из его рук бокал и отставила в сторону. Он не сопротивлялся — позволил мне это сделать. А после сам потянулся ко мне и обнял крепко-крепко.
Рвано выдохнув, обняла его в ответ, погладила по волосам, буквально нутром ощущая, что ему дико нужны мои объятия. Только… Господи, да что произошло?!
— Кирилл, умоляю, скажи, что случилось? — шепотом попросила я.
— Катя… — выдавил он, и я поняла, что это вовсе не моё имя. — Катя умерла.
— Господи, Кирилл… Как?..
Он вдруг отстранил меня. Обхватил мое лицо прохладными ладонями и совсем тихо заговорил:
— Мне позвонили утром, сообщили, что Катя вместе с родителями попала в аварию. Родители скончались на месте, а она в тяжелом состоянии в больнице. Но когда я приехал… — Кирилл убрал руки и, опустив голову, замотал головой. — Врачи ничего не смогли сделать. Она умерла.
— А ребенок? — выдавила через силу, боясь услышать, что и её сын тоже…
— Ребенок был с няней дома.
Кирилл встал, поднял бокал с пола и небрежно поставил на журнальный столик. Затем, как и утром, отойдя к окну, оперся о подоконник руками. Я же, продолжая сидеть, молча смотрела ему в спину, не зная, что можно сказать в этой ситуации. Как бы то ни было, а Кирилл когда-то любил ту девушку. Они готовились стать родителями и… И то, что она его обманула, не значит, что чувств у него к ней не осталось. Это я знала и потому, что до сих пор предательство Димы отзывалось болью в моем собственном сердце. Вырвать из памяти кусок жизни, пусть и оставленный позади, к сожалению, не у всех получается. У меня не получилось. Как и у Кирилла, судя по его реакции утром и сейчас.
