Яську мы оставили родителям. Каждый раз, когда приезжали в деревню, я могла хотя бы час быть предоставленной самой себе. Чем с удовольствием пользовалась. В основном, конечно же, спала. Сегодня же Кирилл даже слушать меня не стал, — практически приказным тоном заявил, что ждёт меня внизу для прогулки. Не устраивать же скандал при родителях Кирилла?.. К тому же, по всей видимости, он не рассказал им о случившемся с Катей.
— Кирилл, — позвала его, притормозив.
Он остановился, но руку мою не выпустил. Обернулся на меня.
— Кать, перестань.
— Что перестать? — спросила я.
Кирилл отвел взгляд, посмотрел куда-то поверх моего плеча, а после вновь на меня и выговорил:
— Я не хочу ссориться с тобой. Давай забудем о том, что произошло. У нас свадьба скоро, а мы ругаемся, — улыбнулся краешками губ, коснулся свободной рукой моей щеки.
— Ты должен был мне сказать, что у тебя проблемы, — как можно спокойнее произнесла я.
— Это что-то изменило бы?
— Изменило.
— Не изменило. Ты как мать Тереза ведешь себя. В мире миллионы сирот, но тебя волнует лишь судьба ребенка Кати.
— Просто… — тяжело сглотнула и выдохнула. — Просто я вижу, что ему я могу помочь. Кирилл, я… — посмотрела на жениха и продолжила, в попытке достучаться: — Пусть он не твой. Но у тебя же есть возможности. Ты можешь вырастить его как своего, а я… я тебе помогу.
— Хватит, — глаза Кирилла наполнились гневом. Снова злится…
— Хорошо, — кивнула я, отступая.
Сейчас и правда лучше отступить. Но сдаваться я не собиралась.
— Хорошо? — усмехнулся он, качая головой. — Кать, если ты снова заговоришь об этом ребёнке, я…
— Не заговорю, — уверила Кирилла и сама пошла вперед по дороге, уже поняв, что он ведёт меня к дому моей бабушки.
— Смотри у меня, — тон его потеплел.
Нагнав меня, Кирилл зашагал рядом. А едва мы вышли к дому, я потрясенно остановилась.
— Это мой тебе подарок. К свадьбе, вообще-то, — он приобнял меня за плечи. — Но строители уложились раньше срока и вот… — махнул в сторону дома.
Я не верила своим глазам. Некогда провалившаяся крыша сверкала в лучах солнца новым покрытием, стены были выкрашены свежей краской голубого цвета, фундамент отреставрирован, деревянный заборчик, где некогда Кирилл написал мне признание в любви, восстановлен и покрыт белой краской.
— Кирилл… — на глаза навернулись слёзы. Я порывисто прижалась к жениху, позабыв о разногласиях и, всхлипнув, проговорила: — Это самый лучший подарок. Спасибо тебе. Я и подумать не могла, что бабушкин дом будет… будет снова как раньше.
— Каким я его помню, — он обнимал меня в ответ, поглаживал спину, и мне было так хорошо…
Мне вдруг подумалось, что я действительно дура. Он ведь всё ради меня, для меня. Для меня и для Яси, а я посмела подумать, что он может нас бросить. Да если бы хотел, ни за что не стал бы Яську признавать своей.
— А надпись сохранилась? — выдохнула ему в область груди.
Почувствовала его усмешку. Объятия его стали крепче, подбородок уперся мне в макушку.
— Ну а как же. Я хочу, чтобы, когда ты вдруг засомневаешься в моих чувствах, — отстранив меня, Кирилл заглянул в глаза и сказал серьезно, уверенно: — Хочу, чтобы ты смотрела на эту надпись и помнила. Я могу быть тысячу раз неправ, Катя. Я могу злиться на тебя. Могу говорить грубые, обидные слова. Но хочу, чтобы ты знала — я тебя люблю.
Сколько раз он должен произнести мне эти слова, чтобы я поверила? Какая же я дура, всё-таки.
— Я тоже тебя люблю, Кирилл, — привстав на носочки, я поцеловала его. Обхватила руками за шею, прильнула к нему, наслаждаясь его близостью и лучами греющего нас солнца. Боже, как хорошо… Он обнимал меня за талию, а я буквально растворялась в этом мгновении. Рядом с ним мне было уютно. Даже в прошлом, когда мы были ещё подростками, рядом с ним я чувствовала себя спокойно, пусть даже тогда ещё ничего не смыслила ни в жизни, ни в любви мужчины и женщины. Зато теперь… Тихонько мурлыкнув, ткнулась ему в шею и вздохнула, потёрлась носом, прикрыв глаза от удовольствия.
— Зайдем внутрь? — спросил он, проведя раскрытой ладонью по моей спине от шеи до поясницы.
— Да, — кивнула я и улыбнулась. — Да.
Внутри тоже был сделан ремонт. Теперь дом, который я так любила, будучи совсем девчушкой, был пригоден для жизни. Я ходила из комнаты в кухню, после обратно, думая о том, что бабушка была бы рада, что дом её не оставлен в запустении. Кирилл починил пол, вставил пластиковые окна, даже занавески повесил, белые, кружевные, почти как раньше.
— Наверное, ремонт обошелся тебе в кругленькую сумму, — когда мы возвращались обратно, спросила я. Было и правда неловко, что Кирилл так сильно потратился.
— Не переживай об этом. Мне сделали отличную скидку, — усмехнулся он, скосив на меня взгляд.
— Наверное, потому, что компания, занимавшаяся ремонтом, принадлежит тебе? — я не смогла сдержать улыбку.
— Раскусила, — он положил руку мне на плечо. — Я надеюсь, подарок тебе понравился.
