— Я… я… — Камилла в замешательстве желала оправдаться, но не знала как.
— Что ты? Наконец твой отец нашел гувернантку, которая худо-бедно находит язык с младшими девочками. Но тебе не терпится все испортить. Я уйду, и дальше что? Доведете своего отца до приступа? Или дождетесь, когда он на самом деле решит, что вам безопасней находится в пансионе? Чего ты добиваешься своим поведением, взрослая Камилла? Против чего протестуешь? Такое ощущение, что никто из вас не любит отца.
— Это неправда! Что бы ты понимала!
— Тогда почему ты не видишь, что ему плохо?
Камилла потупила глаза.
— Подумай. Я предлагаю заключить перемирие. Чтобы твой отец смог спокойно уехать по своим делам и не волноваться за вас. Но перемирие включает в себя то, Камилла, что ты будешь меня слушаться. Я обещаю на тебя сильно не давить и представлять определенную свободу. Но если я сказала, что мы идем сегодня все вместе туда-то, то мы идем. Если сказала, что вечером в девять ты должна быть дома, значит, ты меня не подводишь. У меня нет желания специально навредить тебе. Но я отвечаю за вас перед вашим отцом, понимаешь? Если что-то случится, он спросит с меня.
Поскольку Камилла молчала, я сказала:
— Подумай до завтра. А сейчас ты скажешь мне, что делала в моей комнате.
— Я в этой комнате не из-за вас. У меня тут свои дела были, — сразу встала в защитную позу Камилла. — Это правда. Могу поклясться.
— Хорошо, не надо. Я поверю тебе.
Я кивнула головой, Камилла поспешила к выходу. А я сказала ей на прощанье:
— И еще, Камилла, для размышления. Памела считает, что ты ее не любишь. Она давно не видела от тебя ничего хорошего. Как и отец. Я все понимаю, ты потеряла мать. Эта утрата невосполнима. Но ты рискуешь сейчас потерять сестру и отца. Ты этого хочешь?
Камилла молча выскользнула за дверь.
А я поспешила взять кофту. Так, можно ли моих воспитанниц оставить на пять минут без наблюдения? Сейчас и узнаем. Потому что этого времени мне должно хватить, чтобы найти то, что Камилла решила здесь спрятать, если я правильно поняла цель ее визита без свидетелей в мою комнату. Уж кто как не дитя улиц знает, где и как проще всего организовать тайник. В моем приморском городе был один более-менее легальный способ заработать детям с трущоб. Мы рыскали по пляжу в поисках оброненных отдыхающими вещей. Дамы часто забывали на пляже зонтики, иногда ветер уносил шляпки, за которыми они не решались гнаться. Из сумочек выпадала мелочь — помада, зеркальца и маленькие пузырьки духов. Мелкие монеты тоже часто попадались в песке. Как и соскользнувшие украшения. За ними мы и охотились.
Конечно, настоящие драгоценности забирали смотрящие. Все они зорко следили за своими участками пляжа, знали нас наперечет и сразу вводили в курс дела. Но какие-то простенькие безделушки оставляли нам. Помню, моей добычей почему-то часто становились бусы: то из мелкого жемчуга, то из минералов, например, нефрита, те же ятариновые бусы. А мы потом продавали их на пляже, приставая к взрослым. Если их и покупали за гроши, то, конечно, больше из жалости или чтобы отвязаться от назойливых продавцов. Тут главное было не нарваться на владельцев этого имущества — могли и в краже обвинить.
Находились и те, кто сами обращались к нам с просьбой продать им утерянное.
— Понимаешь, это колечко — оно недорогое, безделушка, за которую дадут не больше двух тинов. А я дам золотой, если вы мне его найдете и вернете. Просто оно много значит для моей супруги. Как память, — приставал к нам один из отдыхающих, высокий юноша с пронзительно-синими глазами, как море, и поцелованными светилом волосами — так называли у нас волосы с выгоревшими прядями.
Несколько дней до этого мы видели его гуляющего по пляжу с женщиной. Они вечно ходили в обнимку, как прилипшие конфеты. Она, темненькая, заразительно смеющаяся, уворачивающаяся от него, и он, пылко влюбленный и постоянно тянущий к ней руки, чтобы прижать, потрогать, обнять.
— Молодожены, — презрительно сплюнул сквозь щель между зубами смотрящий. — Эй, Попадос, сбиряй в каштын. Он все равно ничего сейчас не видит, звезды в глазах, — приказал пляжному воришке-подростку смотрящий обчистить карманы влюбленного дурачка.
За руку Попадоса поймала девушка. Они с мужем посмеялись и отпустили незадачливого воришку, дав ему пять тинов на обед. Которые тут же с оплеухой за неудачу отобрал смотрящий.
Но вот какая незадача — в предпоследний день девушка потеряла колечко, которое ей было дорого, о чем поведал молодой человек и очень просил продать находку за золотой. Все наши носом рыли. Еще бы! Такая плата за безделушку, которая того не стоит.
Но они не нашли. Нашла я. Через несколько дней. Когда просто сидела вечером на теплом песке и от обиды глотала слезы, глядя на море. И запускала руки в песок, сжимая его в кулаки. Сегодня мать обманули с оплатой, придрались к несуществующему пятну и заплатили только половину оговоренной суммы. Она пришла домой злая и пьяная и выместила злость на мне, избив и оттаскав за волосы. Я вспоминала случившееся, слезы драли горло, а руки погружались все глубже и глубже в песок.
