И вдруг левой рукой я что-то нащупала. Достала. Простенькое тоненькое колечко с выгравированной надписью и непонятным рисунком и с камушком ятарина — чистого, прозрачного, светло-желтого, как застывшая слеза хвойносина. Судя по описанию, это то кольцо, что искал синеглазый блондин. Только он говорил, что ятарин в том кольце был темный, почти черный. А этот светлый. Надо показать владельцу и узнать, оно или нет.
И я ждала его с замиранием сердца, искала глазами на пляже. Но больше так и не увидела. Похоже, они уже уехали. А кольцо осталось у меня. Я не стала его продавать. То ли потому, что понадеялась, что приедет эта пара на следующее лето и тогда я смогу заработать свой золотой. То ли потому, что мне это колечко очень понравилось, по правде говоря, мне не хотелось с ним расставаться.
И для таких случаев — хранения своих «богатств»: вырученных от продаж мелочовки полушек,[8] найденных монеток и того товара, что остался непроданным, — искался и создавался тайник, до которого никто бы не мог добраться, кроме меня.
Поэтому вычислить, куда бы могла что-то припрятать Камилла, мне не составило труда. Нижний ящик под обувь был чуть приоткрыт — его явно закрывали наспех. Я выдвинула его, и за самим ящиком обнаружилось полое пространство, из которого я вытащила тубус.
В нем оказались рисунки Камиллы. Не просто рисунки — сердечные тайны. Здесь хранились только портреты Дейва. Талантливые — глядя на юношу глазами художницы, в него невольно можно было влюбиться. Дейв улыбается. Дейв хмурится. Дейв вальяжно раскинулся за партой и снисходительно наблюдает за происходящим. Дейв мечтательно смотрит на небо. Дейв обалденно красивый и мрачный под дождем. Дейв захватом за шею прижимает к себе какую-то блондинку, счастливо смеющуюся. И на этой кропотливо нарисованной карандашом черно-белой картинке — красные капли, разбрызганные по всему листу, и в клочья разорванное красное сердце.
Так передо мной промелькнула целая драматичная история любви в картинах. Я осторожно убрала рисунки обратно в тубус, а потом в тайник. Задвинула ящик.
Камилла не стала думать до завтра. Вечером на ужине она, когда зашла в столовую, вежливо со всеми поздоровалась, в том числе и со мной.
— Добрый вечер, папа, добрый вечер, Памела, добрый вечер, мэлл Имма. — С приветливым лицом и улыбкой она села за стол. — Сколько всяких вкусностей! Мэлл Имма, вы когда-нибудь пробовали «кокоти» — мясной кекс из разного мяса птиц? Фирменное блюдо нашей Женуарии. Попробуйте, очень вкусно.
Камилла пододвинула тарелку с блюдом, и этот жест я приняла за предложение перемирия.
— Нет, еще не имела возможности отведать, — взяла я тарелку и положила себе кусочек. Попробовала и оценила: — Мм, действительно очень вкусно, так и тает во рту. Спасибо, Камилла.
Камилла удовлетворенно улыбнулась, скинув напряжение, которое немного чувствовалось, пока она ждала моей реакции.
Памела и граф смотрели на нас удивленно и даже с некоей настороженностью.
— Как прошел твой день, Пэм? — обратилась через какое-то время к сестре Камилла.
Та пожала плечами:
— Нормально. А почему ты спрашиваешь?
— Мне интересно. Какие оценки получила? Если у тебя есть какие-то проблемы в учебе или вопросы, обращайся, я помогу.
Памела покосилась на Камиллу, словно ожидала какого-то подвоха от доброжелательности сестры.
— Памела отличница. Много сидит за книжками. Я думаю, ей, наоборот, не помешает немного развлечься. Как насчет того, чтобы сходить вместе на выставку передвижных художников-иллюзионистов, которая состоится на днях в ратуше Магистратума? У Памелы как раз задание про этот вид искусства, но кто лучше ей объяснит эту тему, чем ты, Камилла? Вчера я узнала, что ты, оказывается, хорошо рисуешь.
— Да, я рисовала раньше… Если хотите, нарисую ваш портрет, мэлл Имма, — предложила Камилла.
— О, я ни за что не откажусь! Но сначала я бы предложила тебе нарисовать семейный портрет, как ежегодную традицию. Чтобы потом сравнивать, как вы изменились за год.
— Отличная идея, мэлл Имма! Ну что, Пэм, сходим с тобой на выставку?
Сквозь смуглые щечки Памелы проступил румянец, глазки радостно заблестели.
— Да! Давай сходим.
Граф с прищуренными глазами наблюдал за нами и все больше злился.
— Так, девушки, выкладывайте как на духу! Что случилось? — рявкнул он. — Камилла, ты что-то натворила?! И мэлл Имма тебя прикрывает?!
— Кхм-кхм-кхм, — громко закашлялась я. — Граф, подайте воды…
Когда он протянул мне стакан, я сильно ущипнула его за руку, привлекая внимание. И когда он рассерженно посмотрел на меня, я скосила глаза к переносице. Дуралей, сейчас возьмет и испортит такой момент.
— Я ваших ужимок, Имма, не понимаю, — заявил на всю столовую этот… Полено дубовое, вот он кто. Хоть и с красивыми глазами. — Выкладывайте всю правду!
Камилла засмеялась:
— Пап, ты в последнее время какой-то нервный стал. Мы просто поговорили с мэлл Иммой по душам и решили, что воевать нам ни к чему. В конце концов, она не самая худшая гувернантка из тех, что у нас были. И с девочками нашла язык. Так что все, мир у нас.
