Мы чувствуем их, знаем, но попасть не можем, пока не будет исправлена ошибка, о которой говорится в предании. Изгнанника не должно быть среди нас. Его дух, видимо, обитает в самых безлюдных и отвратительных уголках мира. Но приспешники его ведут себя так нагло, что мы стали сомневаться.
Пророчество должно исполниться через пятьдесят лет, но даже письмена появились раньше. Именно по ним мы сумели узнать о том, где случилось первая катастрофа. Теперь мы на грани новой, и никто не знает, к чему она может привести. Но даже сейчас у нас есть шанс на спасение. Должен прийти мужчина, который сумеет вернуть все на круги своя. Никто не знает как, но нам осталось верить в это.
Я с трудом отвела взгляд от широко открытых изумрудных глаз собеседницы. Похоже на фантастику. Неужели, правда?
— Изгнанник, это Шульган?
— Да. Один из первых людей. Старший брат Урал-батыра.
— А где же тот человек, о котором говорится в пророчестве? Если Шульган здесь, его ничего не остановит, кроме чуда.
— Ты права. Мы делаем все, что можем, но этого явно недостаточно. Именно поэтому все в таком напряжении. Контроль за порталами пришлось усилить, и то, что сегодня произошло, означает, что ситуация хуже, чем мы предполагали.
— Я хотела спросить про одну вещь. Про Луга. Неужели люди так тесно общались с Богом? Я имею в виду, что верю в существование некой высшей силы, но вот так просто и обыденно — в голове не укладывается.
Альбина улыбнулась.
— Бог есть, был и будет вне зависимости от того, что мы думаем об этом.
— Но это дарит надежду…
— Он единственный, кто может дарить ее. Именно благодаря ему, все обстоит так, а не хуже.
— А как он выглядит?
— На земле мы не можем этого знать, но в нашей традиции его изображают в виде окошка.
— Окошка?!
— Точнее желтого окошка с переплетом в виде буквы «Т».
— Но, почему?
— Свет в таком окне заставляет нас верить и помнить, что есть место, где нам рады и ждут нас всегда.
С минуту я ошарашено молчала. Потом вспомнила еще кое-что волнующее меня.
— И еще, знаешь… Меня беспокоят некоторые вещи. Почему я смогла делать то, что не могут остальные? Я вызвала Акбузата, хотя, по словам Данила это мог сделать лишь Оставшийся.
— С момента разделения людей не бывало такого, чтобы Оставшийся стал одержимым или обычным человеком. Ровно, как и наоборот. Но существует такая теория, что чужеродная душе Пустота может ее покинуть. Правда, для этого нужно соблюсти ряд условий. Пока сделать этого не удавалось, но, возможно, ты и есть такой человек. Не зря ты притянула эти события, и если так, то это очень важно.
— Кстати, почему именно Пустота?
— Она является в виде клубящегося серого тумана, в нем нет ничего, и никогда не будет. Она пожирает в душах людей Свет и селит там пустоту. А на ее место приходят куда более мерзкие качества.
— Почему Бог…
— Не остановит все? Но ты ведь сама сказала, что это наши уроки. Он не может принимать решения за нас. Это наша жизнь и наши задачи. Решать мы можем их лишь здесь, ведь Дом предназначен для любви.
— Какие они — Луга?
— Наш настоящий дом. Место, куда каждый из нас, пусть и неосознанно, стремится ежечасно. Ажал переправляет туда людей, а Авлия приводит к жизни. Святые души Гилманы встречают нас там. Точнее, встречали. Тысячи лет ни один из них не являлся на землю. Мы подверглись самому страшному наказанию. Оказались отрезаны от дома. Иногда, я вижу это место во сне, но как просыпаюсь — забываю подробности. Наша игра в воплощения затянулась слишком надолго. Но не все уроки извлечены и не все задачи решены.
— Ты говоришь об этом так легко. Неужели тебе будет легко расстаться с жизнью, когда придет время?
— Если нет выбора, зачем беспокоиться? Просто не нужно забывать, где игра, а где жизнь и все встанет на свои места. Я запутала и утомила тебя?
— Нет, мне интересно. Сложно, но интересно. Получается, если души не могут попасть на Луга, они вынуждены постоянно воплощаться на земле?
— Не совсем. Путь на Луга не заперт, просто со времен Катастрофы мы заражены Пустотой. Да, да, даже Оставшиеся. Пусть даже и в самой незначительной степени. И потому попасть туда не можем, но Бог не оставляет нас, мы находим отдых около него.
— Ты помнишь свои прошлые жизни?
— Смысл игры, в том, чтобы быть полностью честным. Поэтому ответ — нет, не помню.
За окном неожиданно потемнело. На общину обрушился легкий и теплый летний дождь. Он зашуршал по крыше и карнизу, покрыл оконное стекло сотней крошечных капель. Весь наш разговор я восприняла полусерьезно. Вот сижу я. Вот мои руки и ноги, я видела в зеркале свое лицо — неужели все это на самом деле не я? А что тогда я? Попыталась представить, где в моем теле расположена душа: в голове или в солнечном сплетении? Заметив ироничный взгляд Маруси, я поняла, что пока не готова к таким размышлениям. Сегодняшний день оказался для меня слишком тяжелым и без поиска смысла жизни. В любом случае нам оставались одни догадки.
Я подошла к окну. Отсюда не было видно, что творится под навесом, но в толпе я разглядела знакомое лицо. Что она здесь делает?!