В кухне со звоном что-то разбилось. Я услышала, как извиняется Олег, услышала охи-ахи Жени. В это время у Данила взорвался звонком телефон и почти сразу ко мне снова заглянула Женя. «Мальчикам нужно срочно на работу, придется ехать». Я согласилась, собрала листочки и вышла к остальным. Увидела виноватое лицо Олега, встревоженное Данила и почему-то насмешливое лицо хозяйки. Пока остальные выходили из дома и обувались, она положила ладонь мне на плечо, и попросила задержаться. «Заберите записи с собой, у вас будет время разобраться». «И вот еще», она вынула из посудного шкафа сложенную вдвое газету, «фотографии». Я осторожно положила все в свою сумку, поблагодарила за теплый прием и собралась последовать за друзьями.
«Вы уж там разберитесь, пожалуйста, — мягким голосом сказала она, кроме вас мне надеяться не на кого». Когда мы выходили из ворот под аккомпанемент бешеного лая, во мне боролись странные чувства. Наконец, я поняла, что это. Жалость и симпатия. Я увидела, что показавшийся богатым дом, давно пора обновить, что у собаки свалявшаяся комками шерсть и явно безобидный нрав. Они обе пытались изо всех сил показаться молодыми и сильными. Я будто увидела, как прикрыв за нами ворота, хозяйка ссутулившись побрела в дом одна. Просто жалость перешла в острую жалость. Если она сумасшедшая, вряд ли родные оставили бы ее жить одну, а я так и не поняла всей сути. Всю дорогу Олег ехал с неимоверной быстротой, и я даже не смогла посмотреть фотографии, потому что изо всех сил старалась удержаться на месте на поворотах.
Когда молодые люди, извинившись, проводили нас до базы и исчезли, мы с Женей побрели в беседку за баней. Эта поездка оказалась скомканной и непонятной. «Ну, что там?», спросила меня подруга. «Я так ничего и не поняла. Хозяйка дала мне свои дневниковые записи и фотографии, я даже просмотреть не успела». «Так давай же, откроем». Доставая записки, я поделилась с подругой сомнениями по поводу того, что Елена Константиновна сумасшедшая. Она согласилась со мной, и в нетерпении вырвала сверток. Внутри оказалось два изображения. На том, что Женя передала мне, не было ничего особенного, неясная точка в небе. А вот второй изумленная подруга не спешила мне отдать. Когда я, наконец, забрала его, увидела, что там тоже нет ничего интересного. Точка в небе могла оказаться как крылатым конем, так и крупной птицей, но взволновало нас не это. На переднем плане был снят автомобиль с открытым багажником полным странных пакетов. Большой, черный, тонированный автомобиль, слишком хорошо нам знакомый, чтобы не узнать. Я подняла глаза на Женю, а она, запомнившая номер машины Олега с первого раза, подтверждающе кивнула.
Впервые за всю мою практику работы в этой газете, корреспондентское расследование приобрело детективный оттенок. Каким образом на снимок попал автомобиль нашего нового знакомого? Начал накрапывать легкий дождик, и мы с подругой покинули беседку, чтобы от души поболтать в номере. Кто эта женщина? Сумасшедшая или нет? Что это за снимки? Увлеченные беседой, мы даже пропустили время ужина. Мне было откровенно не по себе. Жене, казалось, тоже. Я решила, что мы должны заехать к ней снова в ближайшее время. Наверное, стоит привезти ей новый сервиз. Для нас пустяк, а пенсионерка наверняка достала для гостей лучшую посуду, как обычно бывает в деревнях. По просьбе подруги, я продолжила чтение вслух:
«…Точнее, у меня не жизнь, а «доживание». По-прежнему вечерами я пододвигаю к телевизору два кресла, а наши карты все еще лежат в вазочке на телефонной полке. Все бы ничего, если бы меня снова не начали беспокоить они, мушки перед глазами. Все чаще я замечаю, что стала гораздо хуже видеть, а так не хотелось бы на старости лет становится обузой для детей. Из-за проблем со зрением, мне стали мерещится странные вещи».
