За окном проносились живописные пейзажи Бурзянского района. Мы ехали молча, каждый погруженный в свои мысли. С чего все началось, думала я. Со странных снов или чуть раньше? Я вспоминала себя с самого детства и пыталась понять, замечала ли я что-нибудь необычное в окружающем мире? Кажется, нет. Саламандры, привидевшиеся в огне костра — в раннем детстве или странные существа размером с палец, живущие в подполе. Чуть повзрослев, я списала все на свою бурную фантазию. Тем более что окружающий мир упорно навязывал мне определенную модель мышления. Я попыталась понять, что за чувство поднялась в моей груди. Неприятно жгло сознание и мешало сосредоточиться. Я ощущала себя одураченной. Именно так. Красиво нарисованная картинка моей жизни изменилась в одночасье, ведь. Я оказалась вовлеченной в круг весьма странных событий, к которым вовсе не стремилась. Чего нельзя сказать людях, пачками пишущих письма в мою редакцию. Какой процент из них составляют выдумщики, а какой люди, действительно ставшие свидетелем чуда? И сколько из них согласилось бы обменять свою налаженную модель мышления на столь желанные ими, но абсолютно новые для них вещи? Я повернулась к своему спутнику и увидела, что он хмурится. Итак, как он меня учил ограждать сознание — представляю, что между нами прочная бетонная стена, сквозь которую не то, что мысли, звуки не доносятся. Интересно, сработало или нет? Данил ничем не выдал перемены, и я снова отвернулась к окну. Десятки непонятных существ, духи, особая раса людей и, даже, драконы. Одна маленькая, назойливая мысль снова начало сверлить мой мозг. Она ничем не подтверждалась, но ведь наверняка все сумасшедшие не считают себя таковыми. Что, если у меня просто поехала крыша? С минуту я успокаивала себя. Не может все вокруг быть настолько реальным, будучи порождением моего ума. Ведь я помнила не только образы, но и звуки, и запахи и ощущения. Ссадины после погони видели все вокруг, к тому же я не могла выдумать столько людей сразу. Данил чуть заметно сжал мою ладонь. Внутри меня разлилось тепло, и дурные мысли отступили прочь. В это время мы въехали в поселок, и вскоре Данил подрулил к знакомому дому. Как-то встретит нас хозяйка? Как отнесется к Данилу? Мы договорились заранее, что я войду первой и предупрежу ее. Мне совсем не хотелось вламываться в дом без разрешения в компании человека, которого она считает опасным. Мой спутник вызвался провести меня мимо пса, но тот встретил нас удивительно равнодушно. Даже не вышел из конуры, к которой тянулась тяжелая цепь. Я прошла к крыльцу. Входная дверь завешенная тюлем была открыта. Поднявшись на ступеньки, я постучала о косяк костяшками пальцев. В ответ — тишина. Осторожно вошла, но уже через минуту с удивлением убедилась, что дома никого. Данил стоял у ворот. Я встретила вопросительный взгляд. Кажется, хозяйки нет дома. Тут я заметила небольшую калитку слева за верандой, наверняка ведущую в сад. Может быть, Елена Константиновна окажется там? Конечно, довольно бесцеремонно бродить так по чужим владениям, но я успокоила себя тем, что ничего дурного мы не задумали. Нашла женщину в самом дальнем углу огорода. На ней был старый выцветший халат, на руках резиновые перчатки. Она рыхлила одну из своих безупречно ровных клумб. Я почувствовала себя немного неловко, ведь в свой прошлый приезд я всерьез думала, что она сумасшедшая. Хозяйка встретил меня спокойно, так, будто мы давно договорились об этой встрече. Она устало села на небольшую скамейку под кустами калины и пригласила меня присоединиться.
— Его-то, зачем привела? Совсем задурили они тебе голову?
На мой удивленный взгляд она продолжил:
— Не беспокойся, доченька, я ведь их породу сразу чую, не люди это. Не люди, — еле слышно повторила она.
В моей голове сложилась цепочка — а что, если ее недоверие граничащая с ненавистью к Оставшимся связано с тем самым амулетом? Мне сложно оценить эту мысль сразу, но что-то подсказывало мне, что предположения верны.
— Елена Константиновна, простите нас за вторжение, мы вовсе не желаем вам зла.
— Говори за себя, деточка.
— Но ведь вы их совсем не знаете!
— Я знаю то, что много лет они дурят голову мне и всем остальным и ни разу не пришли мне на помощь, чтобы объяснить, что к чему. Меня вся деревня считает полоумной, даже родственники стали реже приезжать. Вот так вот. Любить мне их особо не за что. Да еще я думаю, что тем, кто худого не делает, скрываться нечего.
Мне было сложно подобрать нужные слова, я просто продолжила слушать. В этот момент издалека донесся скрип калитки. Данил решил войти без приглашения, поняла я. Попыталась мысленно предупредить о том, что делать этого не стоит, но поздно, он уже стоял перед нами. Елена Константиновна поднялась, я увидела, что она неосознанно сжала в руках мотыгу. Мне снова стало ее очень и очень жалко. Нелегко жить среди вопросов без ответа, да еще и в полном одиночестве.
