Так, что же это за «ураганы»? Мама Данила подтверждает мои опасения. Орды Одержимых бушуют вокруг пещеры, не в состоянии попасть туда, они сносят все на своем пути. А вот идеально ровные просеки — дело рук Артака. Чувствуя волны бешеной энергии вокруг, он стал совсем неуправляемым.
В результате их совместных «усилий» пострадала пара деревень. Снесены крыши, слабые постройки, а вся живность, попавшаяся на пути — мертва. По большей части это домашняя птица, оставшаяся после них ощипанной и прибитой холодом. Каким образом в новостях это оправдывают ураганами, и кто этому верит? Хотя, что еще им осталось делать. Месяц-другой назад я и сама бы этому поверила.
Теперь же мне нестерпимо захотелось взглянуть на все своими глазами, и я убедила Альбину составить мне компанию.
Территория у заповедника напоминала пейзажи фильмов про постапокалипсис. Нет, здесь все цело, но зато не было души. Картинка, что ни говори, угнетающая. Районный центр выглядел получше. Здесь хотя бы на улицах были видны прохожие. Пострадала северная часть поселка, но, слава Богу, обошлось без жертв. Я немного научилась считывать настроения людей вокруг меня и сейчас среди них были самые разные. Горя и отчаяния, к счастью, не было. Мы поехали дальше, но что это? Я уловила краешком мыслей чьи-то слезы. Не обычные, из-за неудавшегося экзамена или ссоры с любимым. Слезы горькой потери. Попросила подругу притормозить у высоких желтых ворот. Именно за ними кому-то сейчас было очень плохо. Я прекрасно понимала, насколько нелепым может оказаться такое вторжение, но пройти мимо не могла. Альбина понимающе кивнула и вышла вслед за мной из машины. Оказывается, она знала хозяев дома и вошла туда первая…
***
— Я думала, ты знаешь! Почему потянула меня именно туда и именно в эту часть центра?!
— Откуда я могла знать. Никогда не разговаривала с ним о его семье!
Со стороны это было похоже на начинающуюся ссору. Наши чувства были до предела напряжены, мы чувствовали себя виноватыми, будто зря заглянули в чужую замочную скважину и подглядели чужое горе. Все равно, помочь ничем не могли.
Или могли…
Всю дорогу обратно я ругала себя за эту дурацкую идею. Все было бы легче, лишь бы не видеть слезы матери Артура. В то, что сын ее без предупреждения уехал, она абсолютно не верила. Даже если он и делал так, то через день или два присылал весточку, мол, жив-здоров. Заявление лежало в полиции, но искать не торопились. Личные поиски ни к чему не привели. Теперь им оставалось ждать. Самая тяжелая участь для любящего сердца. Неприятное чувство внутри скребло меня до самого вечера. Это была острая жалость вперемешку со злостью. Почему люди должны вот так страдать ни за что ни про что? Сейчас я осознала, за что борются Оставшиеся и к чему может привести повторение катастрофы. Прежде все это было лишь теорией, туманными легендами, но, теперь, я видела, скольким людям может быть плохо от действия Пустоты. По приезду в поселение, отправилась на прогулку, чтобы успокоить мешанину мыслей. Мои размышления прервало появление невысокой женщины, идущей навстречу семенящим быстрым шагом. Ее длинное алое платье отливало золотом в лучах ласкового, летнего солнца. Я даже остановилась, удивленно подняв глаза. Неслыханная наглость появится в поселении Оставшихся после долгих лет вредительства в их адрес! Саму Бисуру это, как видно, не смущало ни капли. Более того, при виде меня, она улыбнулась еще шире и заговорщицки подмигнула. Поравнявшись со мной, она резко остановилась и как всегда бесцеремонно взяла под руку. В игре ни малейшего намека на фальш. Она вела себя так, будто мы как минимум хорошие знакомые.
— Ну, какие новости?
— Вы о чем?
Бисура удивленно мигнула. На мгновение радостная улыбка сменилась недовольной гримаской, но, видимо, она быстро взяла себя в руки.
— Вижу, ты переехала в поселение. Как тебе здесь?
— Нормально. Вам-то что?
— Да так, прежде такого не было, чтобы вот так…
Взявшая меня оторопь быстро прошла. На ее место пришла злость.
— Да как вы можете говорить со мной в таком тоне. Как вы можете вообще появляться здесь?
Взгляд моей собеседницы из елейного вдруг стал стальным. Морщины на лице затвердели, а рот сжался так, будто она сейчас зашипит на меня.
— Ты же как-то можешь? — поцедила она сквозь зубы.
