Когда я, наконец, выехала из города, в голове наступило прояснение. Даже если это помутнение рассудка, оно удивительно логичное. Ведь, если воспринимать все всерьез, так бы он и поступил. Сделал все, чтобы я забыла о случившемся. Ровный гул мотора убаюкал меня, и я заснула. Когда я снова открыла глаза, за окном тянулся густой, заснеженный лес. Я вглядывалась в него, но ничего не могла разглядеть. Зимний день короток и, постепенно, нас окутала темнота, в которой сиротливо метался свет фар.
Я высадилась у единственной в поселке гостиницы. Номера практически пустовали. Местным она ни к чему, а любители горнолыжного спорта предпочитают более презентабельные отели. Интерьер прямо скажем так не очень. Я ощущаю себя героиней фильма «Служебный роман». Всюду черные, обитые клеенкой двери, старинная мебель и еще более старинные светильники. Беру самый простой номер. Неизвестно, сколько здесь пробуду, деньги стоит экономить. Пожилая женщина администратор провожает меня любопытным взглядом. Похоже, я внесла хоть какое-то разнообразие в ее размеренную жизнь.
Наспех перекусив, я укладываюсь спать. Дорога утомила меня, но как всегда в неизвестном месте и в одиночестве меня охватило чувство, похожее на грусть. Я чутко прислушивалась к любому шуму и настороженно вглядывалась в темноту. Стойка администратора была недалеко от моего номера, и время от времени до меня доносилось покашливание старушки, встретившей меня. Вскоре, я услышала скрип древнего дивана и поняла, что она тоже легла спать.
Чем я займусь завтра? Первым делом, нужно найти транспорт. Не думала, что потрачу тринадцатую зарплату на личного водителя, но другого выхода нет. Попытаюсь разыскать Елену Константиновну, заеду на базу и попробую что-нибудь узнать там. Нужно найти родных Данила. Олега, Артура, Арину — хоть кого-нибудь. Даже если это самое искусное из всех миражей, где-то у него должна быть брешь. Волшебный мир нуждается во мне, и я не верю, что он делает попыток дотянуться до меня под этим заснеженным искусственным колпаком. Когда я заснула, мне снились руки-веточки, тянущиеся ко мне из-под шкафа. Я не боялась его, но и вытянуть оттуда не могла. Так, со всхлипами беспомощного отчаянья проснулась. За окном ярко светило солнце. Сколько же я проспала? Ого, двенадцатый час! Я спешно оделась, умывалась водой, от которой несло ржавчиной, и вышла из номера. В холле было включено башкирское радио. Молодой диктор бодрым голосом читал последние новости. Старушка-администратор вязала что-то большое из ярко-оранжевой шерсти. Внук попросил, объяснила она. Хочет шарф, а в магазинах у нас такой не достать. Я улыбнулась, вспомнив свою бабушку. В этот момент на лестнице, ведущей на второй этаж, раздались шаги. Мальчик лет восьми, в ярко-голубом горнолыжном костюме топая, спускался в холл. На лице его было недовольное выражение. Я увидела, что следующая за ним высокая женщина спрятала в карман куртки навороченный телефон. Отобрали любимую игрушку, и теперь ему совсем ничего не хочется. Он подошел к старому диванчику и с размаху уселся на него. Диван ответил ему разномастным скрипом. «Не хочу зиму, надоело, устал! Когда уже будет лето?!», — возмущался мальчик. Но не прошло и минуты, как поддавшись на уговоры матери, покинул гостиницу. Улыбнувшись, мы переглянулись с администратором. Я заметила на столике дымящуюся чашку и бутерброд с сыром. Желудок на эту картину отозвался томным урчанием. Решив, что самое время позавтракать, я узнала у старушки местоположение ближайшего кафе (у вокзала, прямо через дорогу) и заодно спросила о знакомых, которые смогли бы сегодня и завтра повозить меня по делам. Много заплатить я не смогу, но это все же некоторый заработок. Старушка обещала подумать. Я вернулась в номер за курткой и деньгами. На выходе администраторша окликнула меня. Ее внук отлично справится с ролью водителя, он все равно на каникулах. Она пообещала прислать его в кафе через двадцать минут. Я поблагодарила ее и вышла на улицу. Потеплело. Свежий воздух приятно холодил щеки. Вокруг была невероятная красота, горы и укутанные снегом леса.
