Парой минут позже мы мчались по заснеженной трассе, гостиница располагалась на самой окраине. У меня была куча вопросов к молодому человеку, но чтобы разговор не превратился в допрос, я постаралась говорить и на отвлеченные темы. Он любит рыбалку, вот это новость! Собирался провести лето в заповеднике, у него там сестра работает, но не смог из-за практики. Сестрой оказывается Арина. Расспросила о базе, сотрудниках и директоре. Ни Олега, ни Данила не знает. Попытка не пытка, как говорится.
Слишком быстро показались первые дома поселка, из-за которого и начался весь сыр-бор. Я показывала Артуру куда ехать, но то и дело путала то улицу, то поворот. Наконец, молодой человек притормозил у продуктового магазинчика, чтобы спросить о моей знакомой у продавца. Стараясь не хлопать дверью слишком сильно, я аккуратно выбралась из машины. Мы вошли внутрь вдвоем. Магазин самый обыкновенный, похожий на тысячи таких же лавочек в деревнях России. Тут и продукты и одежда, и бытовая химия. В углу громоздились алюминиевые тазы и кастрюли. С полок сверкали великолепные расписные самовары. Рядом с ними я увидела яркие упакованные в заводскую пленку сервизы. За прилавком стояла продавщица средних лет. В затемненных круглых очках, с химией на непонятного цвета волосах. В помещении, по-видимому, было прохладно, она куталась в толстый вязаный жилет. Я достала из карманов мелочь и взяла пачку леденцов. Попутно спросила, не знает ли она Елену Константиновну. Продавщица удивленно посмотрела на меня.
— Коврову, что ли?
Я кивнула наугад, так как не помнила фамилию.
— Так что же вы, приехали к знакомой, а сами не знаете. Два года как похоронили. На полгода всего своего деда пережила.
На плечи как будто положили огромный, тяжелый рюкзак. Я думала, что могу не найти ее, или что она меня не узнает. Но вот так. Я ссутулилась, и невнятно что-то бормоча, вышла на улицу. Продавщица сказала мне вслед не разобрать что, но я ее не услышала. Артур вышел чуть позже. Достал пачку сигарет и закурил. Странно, раньше за ним я такой привычки не наблюдала.
— Она сказала, можем на кладбище проехать. К родительскому дню там все расчистили.
Хотела ли я туда ехать? Сложно сказать, но уехать вот так сразу не могла. Мой провожатый деликатно молчал всю дорогу, и когда машина подъехала к решетчатому забору кладбища, сам открыл мне дверцу. Вел меня сначала прямо, потом налево. По большей части могилы были занесены снегом, но какие-то все же были расчищены. На некоторых даже пестрели искусственные цветы, явно привезенные недавно и не успевшие потускнеть. Когда мы вышли к нужной нам могиле я сразу узнала на фотографии свою знакомую. Она полу улыбалась, но взгляд ее оставался прямым и даже строгим. Я аккуратно стряхнула снежинки с овальной рамки. Приехать к ней было некому, расчищена одна дорожка. Не зная, что делать дальше я вытряхнула из кармана сладости и сложила конфеты на выступе под фотографией. Артур стоял в сторонке и ждал. Я оглядела местность. Должно быть летом кладбище в зелени. Повсюду торчат темные стволы деревьев. Прямо передо мной за оградой начинался лес. Я всмотрелась в него, у меня появилось смутное ощущение, что я была здесь раньше. Несколько секунд в моей голове строились ассоциативные ряды и тут до меня дошло! Именно с этого ракурса была сделана фотография, на которой запечатлена машина Олега. Ни автомобиля, ни моих друзей, ни Акбузата. В этом заколдованном декабре я заперта, как в клетке. Ищут ли они меня? Что они подумали, когда мы с Данилом пропали? Мне стало так тоскливо и одиноко, что я готова была заплакать. Артур подошел неслышно и встал за спиной. Я вздрогнула, когда он появился в поле моего зрения сбоку. Что мне делать дальше? Что, если я не смогу найти кончик этого клубка?
Когда мы ехали в заповедник, Артур пытался приободрить меня разговорами. Но в нем не было и тени того человека, которого я знала раньше. Он был доброжелателен, но не так добр как раньше. Обаятелен, но не мил. Мне стало еще тяжелее на душе. Сил мне придавала одна мысль о Даниле. Я должна была найти его или узнать, что с ним случилось. Во что бы то ни стало.
III глава
