Каден вздохнул, помолчал несколько секунд, наслаждаясь музыкой ее смеха. Эмма всегда дразнила его, что он может потеряться на собственном ранчо. Ему было приятно, что она, как и раньше, прикалывается над ним, хотя все же проворчал:
— Не смешно, как и всегда.
— Нет, смешно. Ты единственный ковбой, которого я знаю, кто способен потеряться на собственной земле.
— Мне кажется, это ты сбилась с пути.
Эмма перестала смеяться, взгляд ее погас.
— Да, я очень долго чувствовала себя потерянной.
— Теперь моя очередь спрашивать.
Но прежде чем он успел задать вопрос, раздался стук в дверь и на пороге показался Джек Франклин. С ним в дом ворвался снежный вихрь и ледяной воздух.
— Прости, босс, но начинается буря.
С этими словами он снял шляпу и постучал ею о бедро, сбивая снежинки. Коврик у двери тут же запорошило снегом.
— Почти все кобылы в стойлах, я послал людей пригнать лошадей с южного пастбища.
— Пошли еще двух работников, им придется переправлять лошадей через реку, а это нелегкое дело.
— Понял, — ответил Джек и вышел.
Эмма подбежала к окну.
— Как мы не заметили снегопад?
Каден ухмыльнулся.
— Мы были заняты.
— Мне нужно домой, — забеспокоилась она.
— Об этом не может быть и речи.
— Я знаю каждую кочку, Каден. Мне нужно домой, помочь Грейси, убедиться, что с отцом и Молли все в порядке.
— Позвони им, — приказал он. — Если ты попадешь в аварию или застрянешь на полпути, лучше точно не будет.
— Ладно, я останусь. Приготовлю суп для тебя и ребят.
Каден направлялся к двери. Эмма последовала за ним.
— Как только я управлюсь, я помогу тебе на конюшне.
Он повернулся, обнял ее, сильно прижал к себе и поцеловал.
Эмма покачнулась от внезапного поцелуя, а Каден уже поднимался по лестнице на второй этаж. Она опомнилась и пошла за ним. Нужно одеться и заняться ранчо. Все остальное подождет.
Каден оделся за две минуты и ушел, а она взяла телефон и подошла к окну. Там творилось что‑то невероятное. Из‑за снега не было видно ни земли, ни неба. Каден прав, в такую погоду за рулем опасно.
Она позвонила отцу.
— Эмма, — отец взял трубку, — с тобой все в порядке?
— Да, пап, я у Кадена. Останусь тут до окончания бури.
— Хорошо, я боялся, что ты в пути. У нас все в порядке.
— Но Молли…
Чувство вины стиснуло сердце. Эмма принесла в дом ребенка и должна сама о нем заботиться. Она не планировала перекладывать ответственность на отца или сестру.
— Молли в порядке, и ты не рискуй.
— Как Грейси?
— Недавно вернулась. Она в конюшне, помогает ребятам с лошадьми.
— Хорошо. — Эмма кивнула сама себе.
— Я позвоню утром. Если я вдруг понадоблюсь, звони мне в любое время, найду способ приехать.
— Мы справимся, — отозвался отец. — А ты позаботься о себе и Кадене.
Эмма повесила трубку. Во дворе Каден и двое рабочих загоняли в стойла лошадей. Даже в такой сильный снегопад она могла отличить его от других. Если глаза не видели, то сердце не ошибалось никогда.
Глядя в окно на бушующую стихию и на мужчину своей мечты, она призналась себе, что все еще любит его.
«Я дома, все в порядке. Эмма у Кадена пережидает бурю».
Грейси нажала «отправить» в надежде, что Мэдисон ответит сразу же. Та не заставила долго себя ждать:
«Хорошо, я дома, во всяком случае, если корова не решит телиться в такую погоду».
Грейси нахмурилась и написала:
«Пусть корова сама решает проблемы. Сиди дома».
«Не волнуйся».
Такая метель может утихнуть через пару часов, а может растянуться на несколько дней.
— Грейси! Нужна помощь.
Она сунула телефон в карман и поспешила на голос. Ее последнее приобретение, мерин Герман, отказывался заходить в конюшню. Она взяла ситуацию в свои руки, и работа пошла быстрее. Спустя час она решила сделать передышку и выпить кофе.
— Где ты его нашел? — спросила Грейси, увидев, что Молли сидит на высоком детском стульчике и хлопает ручками по столу перед ней.
— На чердаке, — ответил Фрэнк. — Ваша мама ничего не выбрасывала, особенно детские вещи.
Где‑то на чердаке лежало все, что так или иначе было связано с девочками. Амбулаторные карты, рисунки, игрушки. Сердце Грейси сжалось от боли. Мама была бы счастлива снова увидеть ребенка в семье.
Молли — ребенок‑солнце, всегда смеялась, улыбалась, и Грейси заметила, как окреп духом и помолодел отец с тех пор, как в доме появилась малышка.
Грейси налила себе кофе, села и окинула взглядом такую родную привычную кухню. Стены, как в детстве, выкрашены в солнечный желтый цвет, потому что его любила мама. Шкафчики белые, пол дубовый, вытертый, но начищенный до блеска. За старым столом в школьные годы они с Эммой проводили много времени — пили молоко с печеньем, делали домашнюю работу.
— Тебе правда это нравится? — спросила она, откидываясь на спинку стула.
— Внучка? — уточнил Фрэнк, явно не ожидавший такого вопроса. — Конечно! Я ждал, когда вы, девочки, начнете приносить мне малышей, чтобы их баловать. — Старик подмигнул Грейси: — Теперь твоя очередь.
Она нахмурилась и уткнулась в чашку с кофе, чтобы не смотреть отцу в глаза.
— Тут нужны двое, а не один, — пробормотала она.
— Ты обязательно найдешь кого‑нибудь, когда придет время.
