Как бы то ни было, в ближайшее время Марек не намеревался не то что забираться в туманы, а вообще куда-либо ездить, так что в некотором роде совету Некроманта он последовал. Но если сам он в туманы не совался, они активно совались к нему и просились на бумагу, хотя обычно Марек и думать-то обо всем этом лишний раз не хотел. Впрочем, он уже давно знал — если какой-то сюжет влез в голову, все равно рано или поздно придется его рисовать, никуда не денется. И вообще, может, как раз всякие ненужные воспоминания и отстанут.
По уму, конечно, рисовать такое надо было бы акварелью — самое то для всякой размытости и зыбкости, но Марек попробовал пару раз и бросил. Слишком мягким и плавным оно выходило, а ведь он помнил, на какой бешеной скорости «срезал дорогу» и как резко стартовал Вэл. Да и этот самый Вэл, взглянув на недоделанный рисунок, покачал головой: «Оно не такое». И Марек снова взялся за черный маркер, лишь иногда немного добавляя цвета. Почти как в тех городских набросках, но линии были менее резкими, а контуры — незаконченными, иногда даже как будто дрожащими. Тут Вэл не сказал ничего, но Марек и сам понимал — получается то, что надо. И на страницах блокнота раз за разом появлялись тающие очертания небоскребов, дорога, где в клубах тумана угадывались неясные силуэты, и неожиданно резкий и четкий контур черного «универсала». Марек даже отважился набросать то немногое, что помнил из своей первой самостоятельной поездки. Получились какие-то обрывки — ярко-алый борт «Камаро», фары «Кадиллака», обмякшая за рулем фигура… Марек чертыхнулся — все это он влепил на один лист, и дорисовывать места не было. Но в ту же секунду он понял, что дорисовывать и не будет. Это должно остаться таким.
Марек отложил блокнот, некоторое время смотрел в окно, где показывали такой же черно-белый пейзаж, и снова взглянул на рисунки. Когда он успел извести чуть не полблокнота? И почему раньше даже не пробовал это изобразить? Ну да, однажды все могло кончиться очень плохо, но когда это было! С тех пор он не раз и не два попадал туда и благополучно возвращался. Что там получилось в первый раз с Вэлом — видимо, уже никто и никогда не разберет, но опять же, все живы, а Вэл в этих туманах вообще как у себя дома. И в недавней поездке, если уж на то пошло, ничего катастрофического произойти не успело — Вэл вмешался очень вовремя. Марек подвел под последним рисунком — тем, что с «Кадиллаком» — жирную черту и закрыл блокнот.
Как-то в особо снежный день Марек все так же сидел и рисовал, но вдруг ясно почувствовал присутствие Вэла за спиной. «Вот и нечего тут», — ехидно подумал он в адрес отсутствующего Паука. Марек сам не смог бы объяснить, почему то замечание так его задело — и таким уж гением интуиции он себя не считал, хотя на чутье не жаловался, и Паук сразу сдал назад, да и, если на то пошло, сказал он чистую правду. В конце концов, не то чтобы Марек так уж хотел всегда знать, чем занят Вэл и что у него на уме, и вообще он уже сам Водитель. И все же Марека радовало, когда сквозь эту «нечитаемость» удавалось пробиться.
— Марек, — голос Вэла звучал чуть смущенно, и на этот раз безо всякой игры, — ты говорил не извиняться, и я не буду. Но я все равно хочу это исправить.
— В смысле? — Марек все еще был поглощен своими мыслями и соображал туго. Вэл смутился совсем:
— Поехали со мной… еще раз туда. Я обещаю, что никуда больше соваться не буду. Только в город и обратно.
— Мог бы специально и не обещать, — улыбнулся Марек. — Некромант правильно говорил — слово Внешнего весит немало. Я поеду с тобой.
— Перезапись? — Вэл приободрился.
— Она самая.
И как только Марек это сказал, все встало на свои места. Был точно такой же день, как в их прошлый выезд, но не было никакого ощущения неправильности. Вот уже привычное пассажирское сиденье «Фольксвагена» — разумеется, лучше водительского кресла «Камаро» нет ничего на свете, но, в конце концов, почему бы не добавить немного разнообразия, тем более что его Пассажир (Мареку категорически не нравилось слово «бывший») зовет покататься. Вот Вэл, досадливо поморщившись, вытряхивает снег из капюшона толстовки и устраивается за рулем. Все совершенно так, как надо.
И была точно такая же дорога, и за окнами «Фольксвагена» стояла белая муть, но это был просто снег, а на подъезде к городу он почти перестал. Никаких туманов и никаких посторонних голосов. И был все тот же Нижний город и все тот же черно-белый мир. Кажется, Вэл приехал ровно в тот же переулок, что и в прошлый раз — а впрочем, их толком не различить. И все же сегодня кое-что было иначе.
— Марек, — Вэл быстро оглянулся, — тут кто-то есть.
Он мог бы этого не говорить — Марека самого захлестнуло знакомой волной чужой злости и собственного нетерпения. Он почувствовал, что улыбается. В который раз сбывалось то, о чем он мечтал. Был город и были они вдвоем. И так же вдвоем они двинулись вперед, и одинаковым зеркальным движением щелкнули два ножа. А дальше мир уже привычно пропал. Да и черт бы с ним.