— Ну как? — голос Вэла вернул его в реальность. Прежде чем ответить, Марек оглядел себя, снеговую кашу, в которой трое оппонентов так и остались валяться, да и четвертый ушел явно недалеко — Марек смутно помнил, как Вэл всадил ему нож в бок, точно как в своем первом бою — и наконец сказал:
— Да нормально вроде. Сам знаешь, до меня доходит долго.
— Я не об этом. Тут я сам вижу, что ты в порядке.
И Марек, в точности как после самой первой истории с туманами, произнес, точно подражая механическому голосу Прокси:
— Перезапись завершена успешно!
Марек и Вэл еще несколько раз съездили в город на «Фольксвагене» — когда спокойно, когда с некоторыми приключениями, но история с туманами больше не повторялась. Вэл держал слово и не пытался экспериментировать. Но чем дальше, тем яснее Марек чувствовал, что его место — за рулем «Камаро» и нигде больше. Понаблюдать, как его Пассажир сам становится Водителем, очень интересно, но это так, для разнообразия. Ну или по необходимости, как Сумрак. Хотя Марек не мог представить, как бы он столько времени пробыл отдельно от своей машины. Да что там, он в принципе не мог представить, что с его «Камаро» что-то может пойти не так.
Вэл на пассажирское место «Камаро» тоже как-то не рвался, и Марек прекрасно его понимал, пусть они не сказали друг другу ни слова. Но после пары-тройки совместных выездов Вэл сказал, что хочет покататься сам, и исчез. Вернулся взъерошенный, но крайне довольный, и как-то подозрительно быстро затолкал свою толстовку в стиральную машину. Марек только усмехнулся про себя — а что тут говорить? Сам примерно в этом возрасте «вышел на охоту». И уж точно он не собирался по этому поводу тосковать или еще чего похуже. Их «перезапись» стерла не только неудачную первую поездку, но и все ненужные мысли по этому поводу. За Вэла Марек мог только порадоваться, а ему самому и так было чем заняться.
Времена, когда Марек как-то специально отбирал рисунки для паблика, давно прошли. Стесняться своих работ ему точно не приходилось, а уж что на них изображено — никого не касается. А точнее, кому надо — тот для себя и сам объяснит. Костя вон давно подозревает, что свои боевые сцены Марек рисует с натуры, но где он ту «натуру» взял — у Кости свои представления, и точно не Мареку его поправлять. Тот парень из Питера увидел в экспериментах с реальностями отсылку к блокадным фотографиям, наложенным на современный город — ну и пусть. Марек был даже польщен, когда ему вдруг прилетело сообщение с неизвестного номера с кучей благодарностей. Выяснилось, что у автора дед пережил блокаду, когда был ребенком, и открытки растрогали их обоих до слез. «Спасибо, что храните эту память», — писал незнакомец. Марек не нашел подходящих слов, а просто отписываться не хотелось, и он послал в ответ нарисованный тут же на месте набросок с провалом в ряду домов. В ответ пришла строчка восклицательных знаков.
После этой истории Марек окончательно перестал заморачиваться, кто и как поймет его рисунки, и выкладывал в паблик все, что чисто технически считал достойным внимания. В том числе и зарисовки с туманами. На них тоже нашлись желающие — кто-то сказал, что это идеальный принт на футболку, кто-то захотел такую кружку, а кто-то просто распечатку в высоком качестве. А самое занятное — все это не отменяло каких-нибудь очередных шпицев, которых Марек рисовал с не меньшим удовольствием, даром что сам помирал со смеху, сопоставляя сюжеты разных рисунков. Зато ни от одной темы он не уставал. Становилось слишком много черного цвета и резкой графики — значит, самое время заняться шпицами, а если от умильных мордашек уже листы слипаются, пора вернуться к городским зарисовкам. Тем более что материала для них всегда в избытке.
Вэл приходил домой только спать, остальное время он проводил или в гараже, или на тренировках, или на дороге. Ему Некромант, скорее всего, тоже объяснил, что лучше ездить каждый день, не выбирая погоду и время суток, и Вэл, как прилежный ученик, старательно воплощал этот принцип в жизнь. Марек начал чувствовать, что натурально соскучился — опять же без всяких ненужных мыслей, просто слегка надоело пересекаться исключительно ночью и уже или еще в полусне — и, несмотря на холод, решил все-таки вылезти в гаражи.
— Как раз собирался ткнуть наше юное дарование, чтоб с тобой связался, — сообщил Некромант, возникая из-за гаража Прокси. — А то мой телефон сдох, Прокси вон колдует, информацию вытаскивает. Я, конечно, Некромант, но всему есть пределы. Короче, тут по твою душу явились.