Как хорошо, думает Сара, теперь она успокоилась и собралась с мыслями, потому что, ставя машину в открытый сарай напротив коттеджа, замечает, что его двери открыты, и — черт, тут уж никуда не денешься — Эйден собственной персоной стоит на пороге.
— Привет, — весело произносит он, как будто ничего не случилось. — Подожди, я тебе помогу.
Прежде чем она успевает ответить, он выхватывает у нее из рук сумки с покупками и несет в дом. Даже эта, казалось бы, попытка помочь, заставляет ее злиться. До того как он приехал, она прекрасно все носила сама.
Конечно, теперь у нее освободилась рука, чтобы открыть дверь, к тому же начинается дождь, и эта услуга очень кстати. Захлопнув багажник, Сара идет за Эйденом. Облаяв и обнюхав мужчину, Бэйзил, виляя хвостом, проходит мимо него, чтобы поприветствовать Сару. Но, почуяв капли дождя, тут же поворачивает назад. «Смелый только в хорошую погоду», — думает Сара.
— Давненько тебя не видела, — говорит Эйдену.
Она выкладывает купленное на кухонный стол, как бы пытаясь помочь, но в то же время не заморачиваясь над тем, где что должно лежать.
— Я работал, — отвечает он, складывая пустые пакеты из-под покупок. — Выдалась парочка насыщенных дней.
— Выпьешь чаю? — спрашивает она, отчасти надеясь, что он откажется.
— С удовольствием, — говорит он. — Хочешь, я сделаю?
— Ну, давай.
Сара продолжает раскладывать покупки, пока он наливает в чайник воды, ставит его на огонь, ищет чашки.
— Я сегодня виделась с Софи, — говорит она.
— Да, — отвечает он. — Она сказала, что едет встретиться с тобой.
Значит, он не собирается увиливать. Это уже что-то.
— Она говорит, видела тебя в Лондоне. Несколько лет назад. Ты вроде бы встречался с Джимом.
— Да.
Сара молчит в ответ. Сумки для покупок убраны. Чтобы чем-нибудь занять руки, она достает жестянку с печеньем из комода и ставит на стол. Кипит чайник, и Сара берется заваривать чай, наливает воду в чашки и размешивает сахар. Все это время Эйден смотрит на нее, не отводя взгляда.
— Джим мне помогал, — произносит он. — Я имею в виду с финансами.
Сара ставит две чашки на стол. Эйден выдвигает стул и садится. Пару мгновений она продолжает стоять, прислонившись к раковине, но потом сдается и присаживается.
— Почему он мне не говорил? — спрашивает она.
— Может, думал, что ты не одобришь этого.
Услышав ответ Эйдена, Сара хмурится.
— С чего бы, черт возьми, я не одобрила?
— Там не было ничего незаконного. Я понятия не имею, почему он не хотел тебе говорить.
— А о каких суммах идет речь?
— Десять тысяч фунтов. — Он запинается, а затем добавляет — Все это уже давно вернулось, много лет назад.
— Ну что ж, успешная сделка, поздравляю, — говорит Сара и поднимает чашку. Десять тысяч фунтов. От одной мысли ей становится плохо.
— Да, успешная.
— Она все еще в силе?
— Я продолжаю получать с нее процент, чтобы спонсировать новые.
Сара хочет спросить, в чем заключалось это дело, но в тот момент слышит приглушенную вибрацию, и Эйден достает из кармана телефон.
Проверяет номер.
— Мне нужно ответить, — говорит он. — Не возражаешь?
— Конечно нет, — соглашается она.
Встав из-за стола, он идет к входной двери, сам открывает и захлопывает ее за собой, прежде чем ответить. В тишине кухни она едва улавливает его голос на улице. Ничего из того, что он говорит, она не слышит, только интонации, а потом смех. От этого смеха у нее шумит в голове. Деньги, ох уж эти деньги. Интересно, он действительно все вернул? Неужели именно поэтому не решался говорить? Как бы там ни было, сейчас их точно нет. Наверное, Джим инвестировал их в другие сделки или потратил.
Всего через несколько минут Эйден возвращается.
— Извини.
Спокойным тихим голосом она замечает:
— Джим тебе доверял.
— Да, доверял.
— Просто не могу понять, почему он не доверял мне.
Он на мгновение теряется с ответом. Вместо этого допивает чай, как бы продумывая следующий шаг.
— Не суди его строго, Сара. Полагаю, он просто не хотел, чтобы мы встречались. По-моему, он считал, что я могу тебя увести.
Услышав это, Сара фыркает:
— Думаешь? Как будто я не способна сама принимать подобные решения.
От одной мысли ее разбирает злость, и она возвращается к тому моменту, когда в просветлении после похмелья в четверг поняла, что Эйден, о котором она все эти годы мечтала, остался тем же парнем, что уже однажды обвел ее вокруг пальца.
— Прости меня, — говорит он. — Я совершенно не это имел в виду.
— Да нет, все в порядке, — отвечает она.
— Ты злишься, — говорит он. — И так не должно быть.
И тут уже она не может сдержаться:
— Да, я злюсь. Я злюсь, потому что Джим мне не доверял, а ты, даже несмотря на нашу многолетнюю дружбу — ведь мы были хорошими друзьями и не только, — ты не подумал, что мне бы хотелось знать об этом. И еще меня задевает то, что ты так и не рассказал бы мне, даже сейчас, если бы Софи не узнала тебя.
Он бросает такой взгляд, как будто собирается ее прервать и что-то возразить, но она не дает ему подобной возможности.
