— Захлопнись, — рычу я натужно. Мышцы горят от интенсивной нагрузки и немеют в области шеи и предплечий. Я планировал остановиться на двух подходах, но комментирование Мироном Таши всколыхнуло во мне новый прилив сил. — Отвлекаешь.
О поцелуе с Ташей никто не знает. Ни к чему Громову эта инфа. Закидает меня еще безостановочным потоком подъебов. Не сомневаюсь, что Таша тоже держит язык за зубами.
Она думает обо мне?
Ее щечки розовеют, когда она вспоминает, как наши губы слились в поцелуе? Вдали от посторонних глаз, голосов, разрешает ли она себе фантазировать, каким было бы продолжение, если бы рядом не оказалось родителей, если бы я проявил чуть больше настойчивости? Сломалась бы?
Ее лютое презрение ко мне сопряжено физическим напряжением. Я не идиот, вижу и чувствую, что болезненное притяжение между нами обоюдное, и оно нарастает с каждым днем в геометрической прогрессии.
После тренировки мы с Мироном заезжаем в бургерную. Держась за урчащие животы, ждем заказ. Пяти минут не проходит, а Громов уже ноет от нетерпения. Мы накидываемся, будто изголодавшиеся звери, на горячие, сочные бургеры и на раз-два сметаем все со столика. Мирон не наедается и заказывает еще.
Откинувшись на спинку стула, я с равнодушием пробегаюсь взглядом по сообщениям от Маши Проскуряковой. Спрашивает, увидимся ли снова, и бла бла бла. Настрочив на «отвали» ответ, что я занят, листаю список диалогов с другими девушками.
С кем бы потрахаться? Ни одна представительница пола теперь не будоражит. Даже мои порно-королевы не способны избавить от мучений.
Гм, а вот блондиночка Лера из списка похожа на
«
Это нихера не просто.
***
Чувства насыщения хватает ровно до возвращения домой. Нельзя просто взять и проигнорировать стряпню Альбины. Я улавливаю чудеснейший аромат мяса с улицы и по наитию спешу на кухню.
— Антоша, садись, садись, вот, приятного аппетита, — хлопочет женщина, раскладывая передо мной столовые приборы.
Я, как истинный дикарь (так бы подметила Таша), притягиваю тарелку с ароматным деликатесом поближе к себе и принимаюсь за еду руками. Это она, принцесса, любит потрошить пироги Альбины вилочками да ножичками. Аристократка, ага.
— О, что тут у нас? — облизав пальцы, я тянусь к аккуратно составленной на углу кухонного островка стопке запечатанных коробок среднего размера.
— Это для Ташеньки, — объясняет Альбина. — Антон, руки же грязные!
Так и не дотронувшись до чужого добра, читаю текстовые примечания на этикетках. Судя по всему, в коробках инструменты для лепки и книги. Стандартный задротский набор. В
— Спасибо, Альбиночка, накормила до отвала, — шлю помощнице по дому воздушный поцелуй и сгребаю коробки. — Отнесу Таше, — отвечаю на застывший на устах женщины немой вопрос. — Она дома?
— Да. Спасибо, Антоша.
Взобравшись по лестнице на второй этаж и остановившись у двери в спальню сводной сестры, почему-то испытываю нерешительность. Как я выгляжу? На всякий случай приглаживаю волосы и закидываю в рот парочку мятных леденцов для свежести дыхания.
Прочистив горло и расправив плечи, стучу костяшками пальцев по двери. Та поддается после первого удара.
Оп-ля.
Открыто.
Заманчиво.
Я облизываю рот, предвкушая сокрушающий гнев Таши, что в ее личное пространство вновь вторглись без разрешения. И не абы кто, а конкретно я.
Да плевать.
На первый взгляд в девичьем логове — никого, но в образовавшейся тишине раздаются приглушенные звуки напора воды. Я припечатываюсь взглядом к закрытой белой двери в ванную.
Может, тоже не заперто?
Я ставлю коробки на письменный стол и оглядываюсь.
Ни единого намека на присутствие занимательных вещичек или грязных женских секретов. Чопорная аккуратность в пастельно-розовых тонах, тонны литературы. Никаких вибраторов, изощренных секс-игрушек, журналов с голыми мужскими торсами, на худой конец.
Ни-че-го.
Наверняка я обнаружу что-нибудь занимательное в ящиках письменного стола, или под кроватью…
Но моим исследовательским целям не суждено сбыться.
Я слышу высокий женский стон, и этот сладкий звук резонирует волной мурашек по моему телу. Звуки, замирающие будто бы на глубоких вдохах и слетающие с губ сплошной, райской мелодией экстаза.
Это… то, о чем я думаю?
Мой мозг мигом отключается. Я иду к ванной, не контролируя громкость собственных шагов. Подобравшись ближе, цепенею. Через полоску дверного проема виднеется силуэт стройного подтянутого тела за матовой перегородкой душевой кабины.
Немного оттопыренная назад попка, серия участившихся тяжелых вздохов и душевая лейка, направленная точно между красивых женских бедер.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
ТАША
В какой момент своей жизни я свернула в неверном направлении?
Когда приняла решение вернуться домой на лето, наивно считая, что у меня хватит моральной стойкости справляться с присутствием Антона. Размышлять о возможности противостоять агрессору вдали гораздо легче, чем при непосредственном взаимодействии.
