— Пусть выбирает она сама!
— Сразу видно, что ты поэт… Конечно, ты можешь приглянуться ей своей городской одеждой, ботинками, аккуратно подстриженными волосами. К тому же уважаемый человек — учитель! Только решать все будет ее отец.
— Но ведь есть новые законы!
— Законы оставь для себя, Будаг!.. А знаешь, — вдруг загорелся он моей идеей, — если ты женишься на ней, тебе крупно повезет! Она золотой человек, добрый, спокойный. Но я бы поостерегся…
— Опять ты за свое! Я ведь собираюсь сватать ее и жениться! Лучше скажи, как ее зовут?
— Кеклик ее зовут, куропатка.
Значит, решил я, сама судьба: недаром, не зная ее имени, я назвал ее куропаткой!
Думы о ней не давали мне покоя. Только на работе я забывался, целиком отдаваясь занятиям с учениками. Но как только оставался один, тут же возвращался мыслями к ней.
Теперь, когда по утрам я направлялся в кубатлинскую школу, ноги сами собой вели меня к роднику. И, возвращаясь в село, я специально делал круг, чтобы пройти мимо поляны, на которой обыкновенно собирались деревенские девушки. Мне всюду чудилась она. Всего два раза я действительно видел ее, но она была с кем-то, и я не рискнул приблизиться. Постепенно я стал остывать и к занятиям на вечерних курсах. Порой забывал есть и пить.
Я уже узнал, что дом ее родителей находится в верхней части села, поэтому все, что происходило у них во дворе, было видно как на ладони. Я устроил для себя нечто вроде наблюдательного пункта и часто следил за тем, кто входит и кто выходит из их дома.
Однажды утром я увидел ее. Взяв на руки своего маленького брата, она спускалась к роднику. Я бросился туда же. Когда она была уже у родника, я подошел к ней.
— Здравствуй, Кеклик!
— Здравствуй. — Голос у нее дрожал. Она спустила мальчика с рук.
— Как зовут твоего брата?
— Герай.
— Сколько ему?
— Скоро два года.
— Красивый мальчик.
— Что в нем красивого? Черный как уголь!
— Он такой же красивый, как его сестра.
— Сестра у него тоже не особенно красивая! — сказала она, не глядя на меня, и начала умывать мальчика. Она так терла лицо и шею мальчика, что он от обиды и боли кричал во весь голос.
— Это правда, что у тебя есть жених?
— Кто тебе сказал?
— Люди говорят…
— Кто говорит, тот не может быть тебе другом.
Я обрадовался.
— Значит, ты не обручена? — спросил я с надеждой.
— Я не обручена, но отец хочет выдать меня замуж.
Она поднялась, взяла мальчика на руки и отошла под деревья, чтобы укрыться от любопытных взглядов. Не глядя на меня, она заговорила:
— У моего отца были сыновья, но, едва родившись, они умирали. Из всех детей выжила я одна. Только два года назад родился Герай, но ведь он еще очень маленький, а отцу нужен помощник в доме. Он выдаст меня за того, кто будет жить у нас в доме и станет отцу и зятем и сыном… — Она помолчала. — Парень, за которого меня хотят выдать, хороший человек, но мне он не по душе.
— Почему?
— Я и сама не знаю, но только не по мне он.
— Если ты не возражаешь, я поговорю с твоим отцом.
Она не отвечала. Послышался чей-то голос, звавший кого-то.
— Это мама зовет меня, — сказала она тихо, но не откликнулась и больше ничего не добавила, словно ждала, когда заговорю я.
— Кеклик! Ты единственная девушка на свете, которая нравится мне. Если ты согласна стать моей женой, я поговорю с твоим отцом. Без твоего слова я делать этого не буду. — В душе я удивлялся своей смелости.
Она несколько раз глубоко вздохнула и, смущаясь, сказала:
— Я согласна, но боюсь.
— Кого ты боишься?
— Отца.
— Но почему?
— Боюсь, что он не разрешит.
— Если ты согласишься, отец не сможет запретить тебе.
— Ты, может быть, думаешь, что я из тех, которые ходят в коротких юбках и не слушают своих отцов? — И вдруг она заплакала.
Я растерялся.
— Ну что ты, не плачь! Я как раз такой парень, который нужен твоему отцу. У меня никого нет. Я буду ему и сыном и зятем.
Она подняла ресницы, и из-под черных бровей на меня взглянули полные слез глаза. С трудом переводя дыхание, она сказала:
— Если ты скажешь отцу все, что говорил мне только что, возможно, он не будет возражать.
Малышу было холодно, он дрожал. Снова послышался голос матери Кеклик, которая звала ее, но мы молча стояли, и я видел, что у нее нет желания уйти, и я не хотел, чтобы она уходила.
— Я сегодня же постараюсь поговорить с твоим отцом.
— Поступай так, как считаешь правильным, — сказала она тихо и поспешно стала подниматься по тропинке. Журчал родник, заглушая ее шаги.
В тот же день, улучив момент, я словно случайно встретил отца Кеклик и сказал, что хочу поговорить с ним. Он тотчас согласился. Мы вышли из села, чтобы спокойно поговорить.
Когда он услышал мою просьбу, то не удивился и не стал допытываться, кто я и откуда и почему остановил свой выбор на его дочери. Он попросил меня ответить сразу же на три вопроса:
— Где твое постоянное место жительства? Это раз. Если ты думаешь поехать учиться, где будет жить твоя жена? Это два. И третий мой вопрос: в будущем ты хочешь стать горожанином или будешь жить в селе?
— С какой целью вы задаете эти вопросы? — решил я уточнить.