Вопреки ненастной осенней погоде Мор оставил балконную дверь открытой. Гордон недовольно покачал головой и поднялся в квартиру к старику. Постучал в дверь. Но не получил ответа. Вздохнул. Дедушка наверняка задремал у плиты. Гордон снова постучался, на этот раз со всей силы, отчего дверь со скрипом открылась. У него внутри что-то оборвалось. Он медленно толкнул дверь и зашел. Минуя темную переднюю, Жигмонд направился в кухню. Он не слышал никаких звуков, не чувствовал дыма, но от этого ему становилось еще неспокойнее. Гордон уже проходил мимо спальни, когда дверь в комнату открылась. Он резко повернулся и увидел Мора с внушительным котлом, который тот крепко держал над головой.
– Что собираетесь готовить, дедушка? – облегченно спросил Гордон.
– Кажется, я дверь не закрыл. – Старик опустил ношу. – Из гор Бюкк привезли свежие каштаны, я за ними сходил, купил пару килограммов и решил, что сейчас же приготовлю. Я понес их на кухню, а дверь не закрыл. Тут ты и постучался…
– Понятно, дедушка.
– Но кто бы это ни был, я бы хорошенько огрел его котлом, – кивнул Мор.
– Не сомневаюсь.
Они перешли на кухню.
– Дедушка, помогите мне.
– Нет, дорогой мой, – покачал головой старик.
– Нет?
– Я для тебя ничего не собираюсь делать, пока не расскажешь, что ты выяснил. Я должен знать, из-за чего вы с Кристиной впутались в эту историю, – ответил Мор, сел за стол и выжидающе посмотрел на внука.
Гордон взял стул, сел напротив дедушки и все рассказал. Не упустив ни единой подробности. Ни то, что знал, кто подкинул Кристине под дверь курицу со свернутой шеей, ни то, что был у Марго, и, конечно, рассказал все, что удалось узнать о Сёллёши. Мор слушал молча, не перебивая рассказ вопросами, хотя, очевидно, они у него были. Когда Гордон закончил, старик поднялся и подошел к окну.
– Не понимаю я этого, дорогой мой, – произнес он.
– Чего не понимаете?
– Я понимаю, что произошло. Но при этом не понимаю, как такое вообще могло произойти.
– Такое происходит повсеместно, дедушка.
– У нас с твоей бабушкой в Кестхее была не жизнь, а сказка, – начал Мор. – Ни в чем не было нужды, ни в чем. У твоего отца было чудесное детство. Мирные времена все-таки. Когда мне было десять лет, Пешт объединился с Будой. Мы ездили в Пешт, в Вену. Нечасто, правда. Твоя бабушка хотела бы чаще, но я не хотел. В самом Кестхее кого только не было: немцы, евреи, даже поляки попадались. – Он вздохнул. – Неважно. Не понимаю, что происходит. Ничего не понимаю из того, что происходит в этой стране. Войну еще могу понять. В нас стреляли – мы отстреливались. Хотя к концу все перемешалось. А после войны – так и подавно. Скоро уже исполнится десять лет, как я переехал в Пешт. С таким же успехом я мог бы поехать с вами в Америку. Я бы все равно ее не понял, но то чужая страна. Чужая страна, чужой язык, чужая культура. А здесь все мое, но тем не менее я ничего не понимаю.
Гордон дождался, пока старик повернется к нему лицом.
– Понимаю, дедушка. Понимаю.
– Ну, так как тебе помочь?
– Я хочу, чтобы вы надели свой самый приличный костюм, натянули самую суровую гримасу и отправились на проспект Императора Вильгельма.
– И?
– Поднялись в контору кофейной компании «Арабс» и попросили Андраша Сёллёши.
– И?
– Скажите ему, что вас прислал один из советников Иштвана Барцихази Барци. Господин государственный секретарь хочет поговорить о весьма деликатном деле. Дело настолько деликатно, что он даже по телефону не осмелился бы его озвучить, поэтому попросил вас прийти лично.
– Исключено, дорогой мой. Даже я знаю, кто такой Иштван Барци. Правая рука премьер-министра, близкий соратник Хорти.
– Не волнуйтесь, дедушка, все будет в порядке. Я вас уверяю, Сёллёши не будет задавать вопросов.
Какое-то время старик взвешивал все в уме.
– Раз ты просишь, дорогой мой.
– Очень прошу, дедушка.
– Ладно. Я приду и скажу, что меня прислал один из советников Иштвана Барци. И?
– Мол, он просит, чтобы сегодня Сёллёши вернулся домой к пяти, потому что государственный секретарь его навестит. Ситуация по немецкому вопросу изменилась, и эти изменения непременно надо обсудить. Никто не должен об этом знать.
– Ты соображаешь, что творишь? – Мор посмотрел на Гордона.
– Надеюсь, что да, – ответил Гордон.
– Это все? А при чем тут я?
– Потому что мне никто не поверит, если я скажу, что работаю на советника государственного секретаря при премьер-министре. А серьезнее вас никого не найти. Если каштаны не к спеху, то я провожу вас и подожду.
Мор снова прокрутил все в уме, наконец встал и пошел в комнату. Через пару минут Гордон услышал, как дверь ванной открылась и закрылась. А через десять минут Мор уже стоял перед внуком в опрятном черном костюме, натянутом на животе жилете, из кармана которого свисала золотая цепочка с крупными звеньями для часов, в котелке и с тростью, украшенной ручкой в форме волчьей головы. По такому исключительному случаю Мор даже пригладил бороду и усы.
