Они зашли в метро на Кёрёнде, затем пешком прогулялись от Октогона до проспекта Императора Вильгельма. Свернули с проспекта Андраши на Надьмезё, оттуда – на улицу О. Помпезное, внушительное здание «Арабс» располагалось практически напротив улицы Яноша Араня. Его фасад украшал хорошо известный фирменный знак: араб, который поднял руку к лицу и сверкнул глазами. Старик сделал глубокий вдох, поправил шляпу, подкрутил усы и вошел.
Оставшись ждать перед зданием, Гордон закурил. За его спиной сменялись автобусы, трамваи, сигналили автомобили, без перерыва раздавался звук полицейского свистка. Не прошло и десяти минут, как Мор вышел из здания «Арабс».
– Он будет дома, дорогой мой, – сообщил тот Гордону.
– Все прошло хорошо?
– Да, хорошо, – ответил старик.
– Ну, дедушка, спасибо. Сегодня вечером, около семи к вам приедет Кристина. Она будет ругаться – у нее есть на это причины и полное право, – не принимайте близко к сердцу.
– Что ты с ней сделал?
– Ничего особенного, дедушка. Я оставил ее в Лиллафюреде, чтобы она немного отдохнула.
– Тогда почему она будет ругаться?
– Потому что я сделал это в каком-то смысле без ее ведома. Я ее успокою. Вам просто надо будет меня подождать. Я приду, как только со всем разберусь.
– А что сейчас?
– Пойду на ринг, – ответил Гордон.
Старик кивнул и медленным тяжелым шагом направился в сторону улицы О, а Гордон тем временем сел на автобус.
На стадионе у Западного вокзала людей было мало, что неудивительно. Тренировка интересует немногих, так что, войдя на стадион, Гордон сразу заметил Штрауса у одного из рингов. Он следил за боксерами, держа в руке сигару. Гордон обратил внимание на то, что один из боксеров не кто иной, как Мишка Мясник. Репортер подошел к Штраусу.
– Хотите получить из алмаза бриллиант? – спросил он тренера.
Тот посмотрел на него и махнул рукой:
– Да черт знает, что из него выйдет. Решил попробовать, вдруг можно слепить полноценного боксера. Лень – это полбеды, с ней еще можно что-то сделать. Но голова! Проблема в ней. Он думает, что врежь он хорошенько – сразу победит.
– А ведь он может хорошенько врезать?
– Может, еще как! Никто не спорит. Но если судьба сведет его с более шустрым, знающим технику боксером, сила ему не поможет, сколько бы у него ее ни было, все равно окажется на земле.
Штраус затянулся и сделал шаг вперед к рингу.
– Мишка! Мишка! – заорал он. – Руками двигаете – хорошо! Ногами тоже надо. Я не прошу, чтобы вы мне тут выплясывали, но не стойте как истукан.
Мясник кивнул своей огромной головой, сделал два шага вбок, соперник начал атаку, на что Мишка так славно вмазал ему по подбородку, как будто пытался убить целую корову.
– Гляньте! – подскочил старик. – Вот что происходит. Я ему говорю, что делать, мы повторяем, он кивает, выходит на ринг и снова первым делом сбивает соперника.
– Это же неплохо.
– Конечно, неплохо, но скоро у меня закончатся достойные его боксеры. Этот боров всех валит, как на бойне, а потом стоит как болван, – разводил руками Штраус.
А Мишка Мясник тем временем опустил руки и растерянно стоял возле стонущего на полу соперника.
– Выходите, Мишка, и идите домой. Как найду нового боксера, сразу вас позову, чтобы вы снова его завалили.
Мясник перелез через канаты и, свесив голову, пошел в раздевалку.
– Я получил ваше сообщение, – сказал Гордон.
Штраус уселся на стул и жестом пригласил Жигмонда присесть рядом.
– Послушайте, мне все это чертовски не нравится. Мы думали, Антал Кочиш тоже тут будет, но у него появились дела и он попросил меня передать вам все, что узнал.
– Что вам не нравится?
– Все это дело с Пойвой, – обеспокоенно ответил Штраус. – Я поспрашивал. Он совсем испортился. За двадцать пенгё готов прибить любого. За десять – избить до полусмерти. – Старик посмотрел Гордону на лоб и на слегка припухшие губы.
– Всего за десять пенгё? – спросил Гордон.
– Так точно.
– Лучше бы я сам дал ему десять пенгё, чтоб он меня не бил, – заметил Гордон.
– Это такой тип, что он принял бы ваши десять пенгё, но все равно бы избил. Но это еще цветочки, потому что Пойва участвует в запрещенных боях. Его ничто не интересует, кроме денег. – Штраус разочарованно покачал головой. – За пятьдесят пенгё он расквасит физиономию любому сопернику. А знаете, что смешно?
– Разве здесь есть что-то смешное?
– Смешно то, что все это знают, но продолжают на него ставить. Даже говорить не нужно, что букмекеры могут заработать целое состояние на одном таком… – Штраус пытался подобрать слово, – побоище. Потому что это не спорт. Даже близко к боксу не стояло.
– Когда у него следующий матч?
– Завтра вечером, – ответил Штраус.
– Где?
– Вы хотите на него сходить? – Тренер нахмурил брови.
– Да, хочу, – кивнул Гордон.
– Вам виднее. На проспекте Губачи, недалеко от городской скотобойни Кёзвагохид, в промышленной зоне. Они начинают около шести. – Штраус некоторое время колебался, продолжать ему или нет. – Поняли, где найти Пойву? – спросил он наконец.
Гордон припомнил свою последнюю встречу с Геллертом.
– Район Марии Валерии. А кто его соперник?
