Вечером Благословенный достиг Исипатаны. Пятеро аскетов, бывших сподвижников Сиддхаттхи, издалека заметили приближение Будды и заговорили между собой: «Друзья, монах Готама отклонился от пути аскезы и выбрал комфортную жизнь. Пробуждения он не достиг и теперь возвращается к нам. Когда он будет здесь, давайте не будем вставать с места и приветствовать его. Мы не возьмем из его рук одеяние и чашу и не будем ему кланяться. Мы лишь подготовим для него место, поскольку он из знатного рода».
Но при появлении Благословенного отшельники словно забыли о своем решении. Один вышел навстречу Будде и взял у него чашу и накидку, второй предложил гостю сесть, а третий принес воду для умывания и низкую скамью для ног. Затем аскеты обратились к Будде, назвав его по имени, как в былые времена: «Друг Готама! Когда мы жили с тобой в Урувеле, мы носили твои одежды и чашу. Мы давали тебе палочки для чистки зубов и воду для умывания. Мы подметали землю и содержали в чистоте твою обитель. Вспоминал ли ты о нас после того, как мы расстались?» Так пять аскетов начали разговор с Пробужденным. Но он ответил им:
«О монахи, не зовите Татхагату другом, не зовите его по имени. Монахи, Татхагата устранил все загрязнения. Он самостоятельно постиг природу всех явлений. Послушайте, монахи, Татхагата достиг ниббаны. И этот Татхагата теперь наставляет вас. Сегодня я раскрою вам Дхамму. И вы обретете высшее блаженство, к которому стремились наши родичи и ради которого они отрекались от жизни в миру. Вы обретете архатство, если прислушаетесь к моим наставлениям, если последуете по моему пути».
Пятеро отшельников усомнились в словах Будды и спросили: «Господин, если вы не достигли никакого надмирского состояния, когда совершали суровые аскетические практики, как вы могли достичь его, отказавшись от усмирения плоти и начав принимать нормальную пищу? Вы и правда утверждаете, что стали пробужденным?»
Будда снова обратился к ним: «О монахи, Татхагата не сходил с пути подвижника и не предавался беспечности. Теперь Татхагата — архат. Татхагата прошел по пути и сам пробудился к истине. Монахи, послушайте, я достиг ниббаны и готов открыть перед вами врата Дхаммы. Благородное архатство, ради которого многие отказывались от жизни в миру и давали обет безбрачия, может быть достигнуто вами. Поэтому внемлите мне».
На это пять монахов возразили так же, как и прежде. Благословенный снова повторил сказанное, но реакция отшельников не изменилась.
Тогда Будда спросил: «Когда мы жили в Урувеле, разве я обманывал вас рассказами о том, чего нет? Разве я говорил, что вижу удивительные образы или непостижимую цель во время медитации? Неужели подобная ложь звучала из моих уст?»
Тогда пятеро аскетов все поняли. Их сомнения рассеялись, и они поверили в истинность слов Будды. «Господин, вы никогда не обманывали нас», — ответили они. Тогда Благословенный снова повторил: «Монахи, Татхагата — архат. Он — всеведущий Будда». Пятеро отшельников наконец убедились в том, что он достиг пробуждения, и были готовы выслушать первое наставление Благословенного.
Первое собрание
Солнце садилось, завершая свое ежедневное путешествие по небосклону. Вечером Исипатана была похожа на райский сад: очарованные ароматом цветов, гудели пчелы, павлины покачивались на ветвях, слышалось мелодичное пение кукушек, вокруг кружили бесчисленные птицы, а олени гуляли со своими детенышами, совершенно не опасаясь людей. Пятеро аскетов — Конданнья, Бхаддия, Ваппа, Маханама и Ассаджи — собрались на поляне. Перед ними сидел Благословенный, окруженный несравненным сиянием Пробуждения. К месту проповеди, словно бурные потоки воды, устремились сонмы дэвов, брахм и якшей. Они прибывали в Исипатану в своих тонких материальных формах.
Благословенный начал свое первое наставление, и его голос был подобен голосу Брахмы. Все звуки затихли, и воцарилась глубокая тишина. Даже животные и птицы слушали удивительный голос Благословенного. Непревзойденный Учитель Дхаммы, лев из рода сакьев, обратился к пяти отшельникам:
— Монахи, есть две крайности, в которые не должны впадать ушедшие в бездомную жизнь. Какие две? Это практика, направленная на получение чувственных удовольствий, — низкая, пошлая, обывательская, неблагородная и не приносящая пользы; и это практика, направленная на самоистязание, — мучительная, неблагородная и не приносящая пользы.
