Короче, пообщались, н-да… Нет, в ситуацию Акимов врубился сходу, но ничего толком на мои осторожные расспросы не ответил, да и вообще «ушёл в себя – вернусь не скоро». Я, видя его загруженность, скомкал и так не сказать, чтоб сильно непринуждённое общение, и свалил заниматься выполнением приказа – отдыхать то бишь. Котов подкормил, эти и вовсе дрыхли как сурки зимой – ушатались за боевой выход конкретно – да и сам к ним завалился, в нашу машинку, письменный отчёт катать – выбрался только на ужин и ещё разик в баню… это дело пропускать не рекомендуется никогда, мало ли где окажешься через день-другой! На расспросы отвечать не спешил, да не слишком-то и расспрашивали, так, Птиц малость мозги поклевал, старшина Губарев признательность повыражал, и всё… даже странно. А с утра – выделив, ничего не скажу, время и на привести себя в порядок, и откушать чем столовая послала – меня в приказном порядке доставили пред начальственные лики, для отчёта о содеянном и… хрен их, командиров, знает, чего им в головы взбредёт! Награждение непричастных, и – особенно – наказание невиновных, есть любимая армейская традиция со времён ещё, наверное, каких-нибудь доисторических египтян-финикийцев; а что в любой армии мира является становым хребтом жизненного мировоззрения и основой физических и умственных действий? Правильно, как раз эти самые традиции!
- Здра-жла-тарщ-каптан! Младш-сержт-Злой-пваш-прказан-прбыл! – на всякий случай гавкнув при входе в кабинет, становлюсь «вольно» в паре шагов от двери и оглядываюсь… ничего так, я боялся худшего! В кабинете всего пятеро – сам владелец кабинета, капитан Беляев, у себя за столом; Скворцов в полевом камке без знаков различия; такой же «пятнистый» мужик примерно на пяток лет постарше «птица», по повадкам повыше лейта будет, но до полкана не дотягивает – в чертах лица что-то южное, не кавказец, но чем-то похож; гражданского вида тощий мужик средних лет, одетый в дорогой с виду костюм «сафари» (штаны «млмитари»; рубаха-безрукавка, или скорее даже лёгкая куртка, распахнутая; под ней футболка того же пятнистого колёра), но если костюм сидит неплохо, то вот револьвер на боку явно ему мешает, да и выглядит кобура скорее показателем статуса – тёмная тиснёная кожа, латунные заклёпки, дополнительные проушины под бедренный ремень… пятый – давешний припадочный лейтенант Лахтис, понятия не имею, как его имя-отчество – косится на меня зло и тискает ладошкой рукоять торчащего из полевой кабуры пистолета. Ну-ну, ганфайтер, пока ты оттуда свою бахалку вытащишь – я в тебя пуль пять-семь вогнать успею…
- Зравствуй, сержант, вольно. – демонстрирует дружелюбие и заодно «узаконивает» моё поведение Беляев – Проходи, присаживайся… Кофе или сок? – лейта аж перекашивает от злобы, насколько я вижу, он единственный сидит «насухую», пока остальные потягивают кто что! Не будем портить мизансцену:
- Если можно – лучше сок, тарщ-капитан.
Беляев, прижав клавишу селектора, коротко командует – через десяток секунд появляется вестовой с большим, литра на два, графином томатного сока (вот это сильно – знают мои вкусы!), стаканом в мельхиоровом подстаканнике, и даже солонкой – всё на одном небольшом подносе. Особо умиляет единственный стакан, который, к тому же, боец (а кто ещё? на «Обманке» нет «гражданских военных», разве что именно гражданские имеются) сгружает прямо перед моим носом. Лахтису, с его края стола, даже дотянуться не светит… Наливаю себе полный стакан, быстро пару раз мешаю ложечкой соль и, сделав пару глотков, ставлю стакан на столешницу – всё, преамбула закончилась, теперь будет, надеюсь, амбула, на амбец не похоже…
- Я – майор Адамиди, Родион Юрьевич, начальник комиссии по расследованию случившегося чрезвычайного происшествия… сиди-сиди, сержант, не надо тянуться. Я… попросил, Степана Николаевича – кивок в сторону Беляева – организовать нам возможность пообщаться без чинов. Слишком уж необычная ситуация сложилась, так сказать.
- Товарищ майор, я всё же настаиваю на изоляции младшего сержанта, как минимум до окончания расследования! – вдруг взвизгивает лейт, аж привставая со стула. Этот неожиданный выкрик настолько не ко времени, что даже сидящий напротив Птиц чуть дёргается, удачно маскируя дрожь под смену положения на сиденье! Я в это время смотрю только на майора, а потому замечаю его на мгновение ставший «прицельным» взгляд – это что, проверочка такая? На психическую устойчивость?! Похоже, очень похоже! Блин, я тоже от вопля дёрнулся, раздражает… Сижу, разглядываю крикуна, жду реакции начальства… начальство таращится на меня! Не выдерживаю:
