Порыв холодного ветра, растрепавший волосы и зашелестевший в траве, напомнил, что до лета еще два месяца. Я заправила прядку за ухо и мимолетом обернулась на идущего слева Себастьяна. Он оторвался от шишки, которую пинал уже с полчаса, и тепло мне улыбнулся. Почему-то я смутилась и отвернулась. Соня, заметив это, поймала меня за локоть и оттащила чуть в сторону от недоумевающего мужчины.
— Ты ему нравишься, — выдала подруга. Я со смехом покачала головой. — Он так на тебя смотрит! Так тепло и ласково, как на котенка.
— Да я по сравнению с ним и есть котенок, — согласилась я. — У него Маргарита есть, и он, кажется, её любит.
— А он тебе нравится?
— Соня, — протянула я, — у нас тринадцать лет разницы, это раз. Я не хочу разбивать пару, это два. Зачем портить дружбу глупыми розовыми соплями, это три. И вообще, ты моя женушка. У нас счастливая лесбийская семья. Или ты себе кого-то присмотрела и хочешь от меня избавиться? — я хитро прищурила глаза и криво ухмыльнулась.
— Да ну тебя, — рассмеялась София. — Мозгов как у хлебушка. Себастьян, забери эту маленькую глупую булочку!
Мне на плечи тут же опустилась тяжелая рука, привлекшая под бок своего хозяина. Под ногу подвернулась та злосчастная шишка, и тут щиколотка громко хрустнула. Если бы Себ не придержал меня, я бы рухнула. А так тихонечко взвыла, цепляясь пальцами за ткань толстовки актера и пряча на его груди лицо. Ногу свело, я не могла и подумать о том, чтобы на нее наступить.
На мой сдержанный вопль, похожий на короткий крик выпи, обернулись Соня и Марк, успевшие отойти чуть вперед. Оба ломанулись к нам.
— Полечка, — подруга резко перешла на русский, — что случилось?
Я всхлипнула, смаргивая навернувшиеся на глаза слезы боли.
— Ногу подвернула? — деловито спросил Марк. — Наступить можешь?
Я помотала головой. Себастьян невесомо погладил меня по голове и осторожно отстранил от себя. Я подняла на него взгляд. Он строгим взглядом «такая большая, а ревешь по пустякам» посмотрел на меня и стер тыльной стороной ладони слезы с моих щек. Я неосознанно потянулась вслед за лаской.
— Ногу надо осмотреть.
Мужчина довел меня до огромного валуна и, легко приподняв, посадил на него. Камень был ужасно холодным, а в зад тут же уперся острый угол, но это не могло заставить забыть о той острой боли, которая прожигала конечность от щиколотки до колена. Так сильно ногу подвернула я впервые, хотя неуклюжесть и неловкость мои постоянные спутники. Я спотыкаюсь на пустом месте из-за слишком большой «рельефности пыли».
— Я постараюсь осторожнее, но сама понимаешь, я не доктор, — Стэн опустился на колени передо мной и принялся развязывать шнурки на кроссовке. Это напоминало бы милую сцену, если не было так больно.
— Доктор кто*? — не смешно пошутила я и сама истерично засмеялась. На глаза выступили слезы, когда Себастьян стащил с ноги обувь.
— Она уже начинает опухать, — покачал головой он, осматривая щиколотку и вдруг резко дернув. Я завопила, вырываясь из сильных рук. — Сирена. Если я оглохну, на твоей совести будет. Сиди спокойно, я попытаюсь вправить.
— Ты таким Макаром мне ногу оторвешь, а не вправишь! — взвыла я. — А она мне дорога хотя бы как память. Мы двадцать лет вместе!
Мне не ответили. Марк с Соней стояли в сторонке и не пытались оттащить этого горе-хирурга от бедняжки Полины. Изверги. Не прощу!
— Спасите! — заорала я. Нога снова хрустнула, отчего стало еще больнее. — Садист! Убивают! Насилуют! Измываются!
— Лина, перестань орать, — прикрикнул на меня мужчина, наконец-то отпуская мою ногу. Пошевелить ей казалось чем-то невозможным. — Немного посидишь и отправимся в больницу.
В больницу? И отказаться от похода, о котором мы с Софией грезили столько времени?! Ну уж нет! Не ради себя, но ради подруги, «болеющей» Румынией уже долгие годы. Я ведь и поехала сюда из-за неё, потому что или вместе, или никак. Уверена, что и она бы, не задумывалась, отправилась со мной на берега Великобритании.
Сжав зубы, я, опершись на руки, неловко сползла с камня и встала на здоровую ногу. Меня пошатнуло, и я вцепилась в плечо Себастьяна.
— Пойдем дальше, — я через силу улыбнулась, неуверенно делая шаг и стараясь не опираться на подвернутую конечность. — Всё в порядке.
— Полин, — с угрозой в голосе произнесла подруга, пригвождая меня взглядом.
— Ой, ты же знаешь, я вечно преувеличиваю! — хмыкнула я, махнув рукой. — Я всего лишь подвернула ногу. Знаешь, что было бы хуже?
— Что? — недоверчиво переспросила она, складывая руки на груди.
— Если б я джинсы подвернула! — выдала я очередную тупую шутку, вызвавшую у друзей нервный смех. — Не волнуйтесь. Сонь, иди с Марком, мы с Себом потопаем за вами. А то уже сильно отстали от остальных.
Первый час я уверенно ковыляла, держась за Себастьяна. Ритм остальной группы выдерживать было не сложно, хоть мы и плелись в самом конце на большом расстоянии. Соня периодически одаряла меня беспокойным взглядом и приостанавливала Марка. Я на это кисло улыбалась и продолжала твердить, что все хорошо.
