— Что?! — округлила возмущенно глаза, но острый язычок мелькнул красноречиво.
— Я хочу трахнуть тебя в рот. Дашь? — было забавно наблюдать за наигранным набиванием цены. Бабы!
— А что потом? — посмотрела на меня со значением.
— Потом — суп с котом. На колени, — надавил голосом. Она подчинилась немедленно. Почему так? Даешь им выбор: да или нет — мнутся. Приказываешь и грубишь — тут же готовы. Ложное оправдание, что это не она, женщина, слаба на передок, а я, мужчина, злой, сильный, страшный, и отказать мне ну прямо невозможно. Продуманные тупоумные бляди. Все.
Анжелика развела мои колени, потерлась сиськами о пах, возбуждая и реанимируя мой нестояк. Щелкнула пряжка ремня, а я поднял глаза на портрет Ярины. Разводы от коньяка стекали янтарными слезами, а на полу — сплошное битое стекло.
Смотри, жена, смотри…
Намотал светлые волосы на кулак и надавил, чтобы заглотнула до самого основания. Чтобы сопли и слюни текли, хрипела и брыкалась. Да, блядь, я сублимировал и фантазировал. Делал больно… Да не той. Мой взгляд прямо в ЕЕ глаза.
В последний раз удержал блондинистую голову, тараня самое горло, и кончил прямо туда. Анжелика вырвалась, осела на пол: тушь потекла, помада размазалась, рот разъебан, только в глазах — безумие жесткого траха.
Она расстегнула блузку, сжала груди, демонстрируя полноту и крепкость, затем сняла лифчик. Туда же — юбка и трусы. Осталась в чулках и поясе. Танцующе подошла, светя бритым лобком, и остановилась рядом.
— Трахни меня так же жестко, — попросила, ладонями оглаживая бедра. — Сюда, — коснулась промежности, затем повернулась задом и прошлась пальцем между ягодиц. — И сюда.
Она проработала у меня два года. Почему я не заметил, что меня окружают одни бляди? Явные и скрытые.
— Ты уволена, — поднялся, поправляя одежду. Завтра же прикажу нахрен сжечь картину. Пусть не смотрит на меня своими волшебными глазами!
— Но… Как?! — ошеломленно хлопала наращенными ресницами Анжелика.
— Вот так! Мне шлюхи в офисе не нужны.
Всех в лес! А Ярину в огонь! Гори, гори, моя Джульетта…
Глава 9
Святослав
Синонимом моего одиночества стала головная боль. Затекшая спина тоже. Я опустошил бутылку коньяка и лег прямо в кабинете на диване. Первое, что увидел — красивые глаза Ярины: она смотрит с укором, стерва, или меня глючить начало? Нужно приказать снять картину и сжечь. Все сжечь. Она ничего не взяла, когда убегала от меня, значит, больше у нее ничего не будет.
Я много думал в пьяном угаре и пришел к решению: развода не будет, ее беременность закончится ровно одним походом к гинекологу, жить она будет далеко от Питера и под охраной. Понадобится — и в туалет отпрашиваться начнет. Моя собственность останется моей. Я не желаю ей счастья с другим. Я вообще ничего хорошего ей не желаю!
— Вот ты где! — Мирослав даже не постучал, ворвался взвинченным. — Хреново выглядишь. Ты ночевал здесь? — бросил взгляд на подлокотник дивана, где лежали мои ноги. Да, я не помещался, вырос большим.
— Отвали, а? Голова болит, — поднялся и потянулся. — Прикажи секретарше, чтобы воды и обезболивающего принесла.
Стоп. Я же вчера ее уволил.
— Позвони в кадры, пусть пришлют новую секретаршу, желательно старую и страшную. И не шлюху.
— Я тебе что, секретарь, — проворчал Мир, но взялся за телефон.
Я зашел в комнату отдыха, скинул мятую рубашку, брюки, белье. Быстро принял душ и привел себя в порядок. Мне нужна ясная голова, хватит рефлексировать.
— Ты по делу или как?
Мир не ушел, ждал меня.
— Свят, братишка, я понимаю, — произнес неожиданно. — Если хочешь поговорить…
— Ты думаешь, мне нужен твой психоанализ? — я рывком снял картину со стены и повернул так, чтобы не видеть полотна. — Похоже, что я хочу об этом говорить?! — приблизился к брату. — Нахер он мне не нужен!
— Ясно, — поднял примирительно руки. — Затыкаюсь, — и положил мне на стол какой-то лист. — Самойлов написал на тебя заявление.
Я откровенно заржал. Ну какой же мудак! Ведь Артур, при всей своей ублюдочной подлости, совсем не глупый, бабам нравится, деньги водились. Хорошие деньги. Но он имел какую-то патологическую страсть к вредительству тем, кого считал врагом. И к власти. Ну она, коварная зараза, всех нас пьянила.
— Может, убить его? — предложил брату на полном серьезе. Реально проблем станет меньше в разы.
— Тебе это не нужно, Свят. Если ты метишь в будущем в губернаторы, то даже это заявление — проблема.
— Еще я лично руки об этого ублюдка не марал. А это, — кивнул на бумагу, — отобьемся.
— Тебя дед к себе требовал, — выразительно посмотрел на меня.
Этого следовало ожидать: слухи разносились быстро. Владислав Нагорный, мой дед, не молод и от дел отошел, но именно он приумножил наше влияние в городе, качнув статус кво. Борозды правления передал мне, внуку, перешагнув через родного сына. Увы, но мой отец оказался слабаком, неудачником и пьяницей. Мразью тоже был. Мы все это знали и в бизнес его не пускали.
