— Здравствуй, — напомнила про манеры. — Я поеду, — повернулась к подруге. — Сомневаюсь, что моему ребенку можно играть с твоим.
— Я не имел в виду… — Мирослав смутился.
— Увидимся на вечеринке у нас, — обняла и поцеловала подругу. — Пока, Ромчик.
— До свидания, крестная, — ответил он. — Пока, — кивнула Николь, но та с постным лицом копалась в айфоне последней модели. Мирослава проигнорировала. У меня на подлецов Нагорных стойкая аллергия!
Глава 16
Ярина
Вечером я уложила дочку пораньше, она без дневного сна осталась, поэтому уснула, еще восьми не было. Я спустилась на кухню, сделать себе салат. Было тихо, и ничего не изменилось: вечером прислуга без звонка не высовывалась, а хозяин привычно не ужинал дома. Меня это устраивало.
Я достала овощи, банку консервированного тунца, творожный сыр и поставила вариться перепелиные яйца. Нарезала салат и смешивала соус, думала о завтрашнем дне: Яна позвонила, днем придут два кандидата. Мне нужна хорошая няня, очень я опасалась Ульяну оставлять с кем-то, кто предан исключительно Нагорному.
— Ты готовишь? — я подпрыгнула от неожиданности.
— А ты знаешь, где в этом мавзолее кухня? — взяла большой салатник для смешивания, продолжая кулинарить.
— Раньше ты не высказывалась против нашего дома. Терпела? — присел на высокий стул и порывисто дернул узел галстука, освобождаясь от удавки.
— Терпела, — собралась уходить, — это не дом, это музей. Живи теперь с этим.
Я в крыло Святослава не заходила ни разу: там как раз-таки располагалась наша некогда супружеская спальня: не знаю, там ли он ночевал или где, но свою часть этажа решила оживить. Найду няню и займусь этим. Пока я вынуждена находиться здесь, то и жить хочу не в выставочном зале.
— Постой, — сжал мое запястье, — не уходи.
Я дернула рукой, но Свят поднялся и усадил меня напротив, затем забрал салат и поставил на стол.
— Так, а где же тарелки? — почесал задумчиво подбородок, затем начал открывать шкафчики. Я была поражена его наглостью.
Нагорный нашел большие плоские тарелки и разложил на них мой салат!
— Я вообще-то для себя готовила, — ткнула в него пальцем и прислушалась к радионяне: показалось, спит малышка.
— А продукты мои, — заявил, накалывая на вилку тунца в соусе и сырном креме. — Вкусно, — сощурил ореховые глаза. — Чему тебя еще в деревне научили?
— Яйца взбивать, но не смешивать, как мартини. А продукты…
— Да перестань! — не дал мне сказать. — Еще я жену куском хлеба не попрекал. Ешь, — кивнул на нетронутую порцию. — Ты готовишься к приему? От услуг Сандры отказалась… — и смотрел на меня с жадностью. Реакции ждал. Ревности.
— Красивая женщина, — я закинула ногу на ногу и взяла вилку, — неплохая кандидатура в инкубатор. Трахни ее хорошенько, чтобы залетела, и на меня запиши. И волки сыты, и овцы целы.
— А если я хочу трахнуть тебя? — перешел на урчащий шепот.
— Я, — наклонилась через стол, — не хочу тебя. Поэтому не обижай любовницу невниманием.
— Хочешь, — резко накрыл мою ладонь своей и сжал запястье. — Может, ты никогда не любила меня, Ярина, но всегда текла для меня.
Святослав гладил тонкую кожу, а его большой палец четко лежал на моем пульсе. Мужчина, которого я когда-то безумно хотела. Он всегда мог разбудить во мне ответный огонь: сонной, больной, даже с менструацией. Мужчина, которого любила до дрожащего его именем сердца. В огонь и воду за него вошла бы. А сейчас… Душа болела — предательство любви не проходит бесследно, но тело молчало — я холодной стала, как русалка морская.
Я никогда не любила его…
— Ты вот, Святослав, такой умный, — сложила губы, словно с дитем малым разговаривала, — а такой дурак, — если он считал, что можно так притворяться, значит, абсолютно не знал и не чувствовал меня. Мы ведь пять лет вместе прожили!
— Ярина… — сквозь зубы пропустил мое имя, буквально перемолотил клыками. Нагорный не любил оскорблений. Он сжал углы стола, чтобы не схватить меня. Мальчик пытался сдерживаться.
— Я не хочу тебя, Свят. Хочешь, дам трусы понюхать? Убедишься, — и действительно сняла белье и бросила ему в лицо. — Это твой максимум относительно меня.
Они точно были сухими и чистыми. Никаких феромонов. Пусть убедится, что больше не волнует меня.
— Так что подумай насчет Сандры, — отправилась на выход, но услышала в спину:
— Я с ней спал, Ярина, да, но как тебя снова увидел — ни с кем больше. Ни с кем… Я тебя хочу, Джульетта. И я тебя получу.
— Я тебя предупреждала, Нагорный, — силой меня больше не возьмешь!
— Сама попросишь, Нагорная, — и приложил мои трусики к носу. — Ты думаешь, что не пахнешь, но я чувствую, как ты цветешь для меня, жена.
Не дождется! И дело не только в моей гордости и обиде на него. Я просто разучилась желать мужчину и получать удовольствие от близости. Даже сама с собой не могла больше достичь разрядки…
