Я молча заставлял себя считать баранов, чтобы не кинуться рвать соперника. Я знал, что он себялюбивый подонок, но не думал, что настолько. Он относился к ним обеим, как к мясу. Я вряд ли лучше, но у моей жестокости другие корни. Здесь исключительно расчет. И он неверный. Даже без завещания деда Ярину не отдам и не разлучу с дочерью. Неважно, чья она, но моя жена дышала этим ребенком. В наших кругах это редкость.
Я вытер губы тканевой салфеткой после крабов и бросил ее в лицо Артуру. Это был мой ответ, слов он недостоин. Он оскалился и повторил маневр. Отпиздить бы его, да место слишком людное. Мне негативной рекламы в прессе сейчас не нужно, и Артур это знал.
— Увижу рядом с моей женой — убью, — предупредил ровно и без тени иронии. Давно у меня руки чесались избавить мир от этого экземпляра.
— Что, мужская гордость тю-тю? — решил подстебнуть Артур. — Да, Яри красива, но чтобы настолько скрутить тебя… — приподнял бровь, намекая на мою слабость. Бил по эго.
Да, гордость, как и принципы, летела к чертям. Разумом понимал, что нельзя с ней по-доброму, а чувства…
— Опасайся за свою мужскую гордость. Из моего города можно уехать без величия, — кивнул на его пах.
Я старался абстрагироваться от этого разговора, когда покупал обручальные кольца в ювелирном. Меня мучили противоречивые мысли: если это Ярина позвонила отцу и попросила выторговать себе свободу? Но она ведь в курсе про завещание: никаких сделок быть просто не могло. Все это слегка ставило в тупик. Пора моей жене устроить очную ставку с родителями.
— Святослав Игоревич, — меня встречала экономка, — ужин готов. Прикажете накрывать?
Я не любил и не хотел есть в одиночестве, а Ярина, сомневаюсь, что составит мне компанию по доброй воле.
— Святослав Игоревич, почта и корреспонденция, — подала привычно поднос с газетами и письмами. Приглашения на мероприятия сыпались как из рога изобилия.
— Пригласи мне Ярину Дмитриевну, — снял пиджак и галстук. — Пусть накроют стол на двоих.
Пока горничная колдовала в столовой, я поднялся в нашу спальню и принял душ, переоделся в домашнее и, положив коробочку с кольцами в карман штанов, спустился к ужину. Ярины не было, только смущенная Алла Георгиевна.
— Где? — только и спросил.
— Ярина Дмитриевна не голодна, — отвела глаза. Видимо, жена не стеснялась в выражениях.
Я осмотрел со вкусом сервированный стол и ароматные изысканные блюда. По времени девочка должна уже спать. Я, перескакивая ступеньки, дошел до невидимо проведенной черты: ну не надеялась же Ярина спрятаться за ней?!
Дверь в спальню была открыта, но жены я не увидел. Только слышал шум воды. Я пошел на него. Внутри было влажно, напарено и пахло сиренью. Ярина лежала в ванной, полной нежной пены, с закрытыми глазами. Рядом на бортике — рация и телефон, из которого лилась тихая мелодия. Вальс цветов, если мне не изменяла память.
Я сглотнул вязкую слюну, буквально капавшую изо рта, созерцая тонкую длинную шею и округлую грудь. Жаль, сосков не видно. Инстинктивно стянул футболку и достал из кармана футляр с парными кольцами.
— Ты снова замужем, Джульетта, — надел одно ей на палец. Ярина вздрогнула и распахнула колдовские глаза. Я сходил с ума от желания взять ее прямо здесь и сейчас: обнаженная, влажная и очень горячая.
— Уходи, — вздернула подбородок, маскируя страх дерзостью. Здесь не было ножей, а я сильней и очень хочу. Она видела это не только в моих глазах: у меня очень откровенно стоял.
— Не хочу, — шепнул, пробуя воду. — Можно? — начал стягивать штаны. Трусов на мне не было: дома вечером, да с такой красивой женщиной… Зачем они мне?!
— Нельзя, — она подтянула ноги. Я всегда отличался богатырским сложением, а ванная в гостевой спальне для миниатюрных женщин, ну или очень хилых мужчин. Ярина смотрела на меня сквозь ресницы, с ума сводя глубиной взгляда и пухлыми, чуть приоткрытыми губами. Головку разрывало от страстной похоти, а яйца тянуло от наполненности.
Жена закусила губу и поманила меня пальцем. Я подошел, концом практически касаясь гладкой щеки. Ярина взвесила в ладони мошонку, затем сдавила и резко поднесла к яйцам маленький ножик. Таким не убить, но вред моему достоинству причинить можно. Пустить кровушку.
— Поаккуратней с этим, жена, — усмехнулся, но за яйца переживал. — Нам еще детей делать.
— Свят, я обещала, что отрежу, а обещания нужно исполнять, — нажала холодным лезвием, но осторожно. Не способна эта девочка пускать кровь.
Я погладил ее по влажным волосам, касаясь идеального лица.
— Руки убери, — хрипло велела. Я резко перехватил тонкое запястье, сжимая, пока ножичек не упал на пол. Затем вытащил русалку в пене, прижимая к себе, членом касаясь плоского живота. Такая же стройная, упругая и крепкая в нужных местах. Она так пахла, что у меня срывало крышу: это звериные инстинкты, и мне сложно было контролировать эту тягу. Та часть меня, которая не подвластна моему разуму, только ей — женщине с колдовскими глазами и ароматом пряного меда. Хочу поцеловать ее, везде.
