Я бросила взгляд на ее высокопоставленного супруга: грузный, возрастной, лысеющий мужчина. Деньги, конечно, не пахнут, но стоили ли того молодость, красота, время этой женщины? У них нет детей, а брачные контракты такие, что девочка, за душой которой только внешние данные, останется ровно с тем же, только старше и печальней. Крепкие браки были только у равных семей: с изначально богатыми женами, за которыми сила отца или других родственников. Там дешевле убить, чем развестись.
— Нужно рожать, — тихо вздохнула. Это давало хоть какие-то гарантии.
— Вы что-то сказали, Ярина? — губернатор улыбнулся, а мелкие сальные глазки заблестели. — Вы стали еще красивее… — произнес со значением. — Понимаю, почему Святослав Игоревич до сих пор очарован вами. Ястребом следит.
— Ваша супруга тоже очень красивая женщина, — улыбнулась, глазами показывая на вертлявую брюнетку, повисшую на локте моего мужа.
— А, — махнул рукой, — это отработанный материал. Породы нет, — посмотрел на меня восхищенно. Мне стало противно. Я отвернулась, пряча гримасу отвращения, и наткнулась на властный горящий зеленью взгляд Артура Самойлова, моего брата, а рядом Диана, моя сестра. Значит, и родители где-то здесь.
— Извините, Эдуард Владимирович, — оставила своего кавалера и отправилась на поиски. Я хотела их увидеть, особенно маму. Просто в глаза просмотреть. Неужели ей совсем неважно, как я жила эти два года?
— Какого-то ищешь? — Свят подхватил меня под руку стальной хваткой и харизматично улыбнулся, ведя прямо к семье Савицких. Я не отреагировала на его сарказм, мне сложно ничего не чувствовать.
Я увидела отца и мать за одним из фуршетных столов. Они о чем-то спорили: мама крутила в руках ножку бокала с шампанским, а папа, наоборот, пил. Видимо, ей это не очень нравилось. В глаза сразу бросился не очень здоровый цвет лица. Он что, болен?
— Ну, здравствуйте, дорогие тесть и теща, — Свят, придерживая меня, остановился рядом с ними. — Плохо выглядите, Дмитрий Владимирович, — Нагорный иронизировал жестко, а говорил безжалостно.
— Ярина… — мама сделала шаг ко мне, но отец сжал ее руку и вернул на место. Она послушно встала рядом и опустила глаза.
— Как-то странно вы приветствуете дочь, — демонстративно нахмурился, переводя взгляд с них на меня. — Сначала спрятали от меня не пойми где, потом выкупить пытались, а сейчас смотрите, как на не родную.
— Что значит выкупить? — нахмурилась я. — Пап?
Я смотрела на него, а он только кривился, меряясь взглядом с моим мужем. Вот она, сила долгой вражды. Ничто и никто не важен, только желание видеть врага поверженным.
— Я хотел вернуть тебя в семью, но вижу, ты предпочла жить с нашим врагом и со своим мучителем. Забыла, как прибежала домой после его издевательств?
Я сглотнула вязкую слюну, ощущая, как дрожат губы. Возвращаясь в то утро, когда бежала от мужа, а потом так же от родителей. Нагорный не смилостивился, и Савицкие не пожалели.
— Я помню, папа, все помню, — развернулась и пошла в другую сторону. Эта встреча мне многое показала и рассказала. Эти люди, мои родители, ни капли не изменились: мать привычно молчала, а отец злился, что потерял выгодную инвестицию.
Я спряталась в одной из туалетных комнат. Выдохнуть, собраться хотела, но неожиданно за моей спиной возникла Диана. Мы мерились взглядами через зеркало. Она за два года практически не изменилась, но в глазах появилось что-то хищное, непримиримое, жесткое. Как у всех Савицких. Так они смотрели на своих врагов. Сестра меня наградила этим взглядом. Я ответила таким же — как Нагорная. Как же вышло так, что она Савицкой оказалась больше, чем я? Впитала в себя эту ненависть: только, кажется, ко мне, а не к моему мужу.
— Здравствуй, Диана, — собрала волю в кулак и отпустила наше родство. Да, мы сестры по матери, но на проверку оказались чужими людьми. Она помогла мне тогда, но по глазам видела, что это было сделано ради нее самой, не ради меня и моего тогда еще не рожденного ребенка. — Как жизнь? — улыбнулась одними уголками губ.
— Здравствуй, Ярина. Сестричка. Давно не виделись.
— Давно, — кивнула я. — Ты с Артуром, как я погляжу. Новая симпатия?
Может, нас скоро ждала свадьба? Дай бог. Я только рада, если надеждой, опорой и любимой дочерью станет Диана. Она всегда хотела быть на моем месте, даже когда это очевидно невыгодно.
— Артур красив, циничен, иногда груб, все как мне нравится, — ответила она, — но мне нужен другой мужчина, — и прямо посмотрела в мое отражение. — Твой муж.
Она совсем не стеснялась меня. Привыкла, что я сглажу и проглочу. Сейчас я понимала, что жила с навязанным перманентным чувством вины: я уступала ей, отдавала то, что приглянется сестре, делилась всем, пыталась заслужить одобрение и любовь мамы, делая приятно старшей дочери. Именно поэтому Диана говорила со мной так: обязывала меня оправдываться, уговаривать, извиняться, а по итогу отдавать свое. Единственный раз, когда я удержалась, — брак с Нагорным. Я полюбила его с такой силой, что это больше любого чувства вины.
