Я пошатнулась и вся сжалась в рваной острой судороге оргазма. В первый раз за два года испытала сексуальное наслаждение. Сколько пыталась сама себя удовлетворить, просто чтобы ощутить внутри женщину, живую и способную чувствовать… Но ничего не выходило. Все атрофировалось. И вот я снова с ним, в его руках, падаю в его бездну. Тону в мужчине, обидчике, предателе.
Это ненормально. Все, что между нами происходило, больше похоже на одержимость, животную тягу, желание обладать любой ценой и вопреки рассудку. Святослав явно ненормальный. А я? Я вообще здоровая? Или рядом с ним я тоже становилась зверем? Самкой, парой, волчицей. Волки выбирали пару на всю жизнь, только смерть могла разлучить их…
— Ты моя, Ярина, — Святослав поднялся и прижался к моим губам, размазывая мой вкус, отдавая его мне. Показывая, что я в его власти. Что может делать со мной все, а мое тело будет принадлежать только ему. Магия. Истинное колдовство. Иначе не объяснить. — Сегодня мы снова станем мужем и женой. Ты точно готова, и я готов, — приложил мою руку к каменно-твердому паху.
Я не ответила, только пошатываясь вышла. Как же он глух ко всему, что не касается физики. На уровне души и сердца черств. Неужели не понимает, насколько больно сделал мне каждым словом, поступком, прикосновением? Я ведь женщина, всего лишь женщина, нам больнее внутри, чем снаружи.
Если он уверен, что я могла перешагнуть через все так же легко, как мужчина, значит, я буду вести себя именно так. Будет ему сегодня женщина, готовая на все…
Глава 20
Святослав
Я вышел из комнаты как пьяный, даже внимания не стал концентрировать, что рядом паслась странного вида компания, на журналистов похожи. Губернатор вряд ли пригласил бы их: демонстрация шика запредельная и чиновнику не положенная. Опять поднимут вой на болотах и ничего не добьются, только зависть и имитация бурной деятельности и осуждения. Подождем следующий ролик-разоблачение, посмеемся.
Я пытался найти Ярину. Сегодня она заглянула под мнимую маску моей цивилизованности, да и не только моей. Я прятал и берег жену от нашего мира. Не хотел, чтобы знала, какая грязь окружала ее. Хотел, чтобы оставалась солнечной музыкальной девочкой с ясным глазами.
Сегодня я испугался панического страха в ее глазах. В них отражалось чудовище, не человек, и этим чудовищем был я. Да, я им реально был. Это изнанка жизни богатых хозяев этого города. У меня было два пути: стать царем зверей или остаться тушкой бородавочника. Я должен был стать главным в этом жестоком городе. Если хочешь быть царем, то будь им! Никаких сомнений, никакой слабости, ни капли жалости. Нарушение этих заповедей вело к гибели. Всегда есть кто-то сзади, готовый всадить пулю в лоб и выгрызть место вожака. Да, мы до сих пор недалеко ушли от животных. Звериный мир, звериные законы. Только дома я становился человеком и мужчиной, который стремился к женщине и очагу, который она развела. И я пытался оградить жену от жестокой правды жизни, а вышло, что сам стал ее палачом. Неважно, что она сделала, важно, до чего я сам опустился в черной жажде мести. Ведь было табу — не обижать женщин. Не становиться, как мой отец…
— Святослав, можно тебя? — меня выхватил Мир. — Ты пустил кровь Самойлову?
— Я. Он очень близко подошел к черте.
Я его не убил. За это спасибо исключительно моей жене. Так, чуть подправил внешность. Без мочки уха еще никто не умирал. Я умел отключать эмоции и действовать быстро — Ярина, убегая, даже не заметила, а Самойлов, хоть и мудак, но крик поднимать не стал: платочек приложил и покатился колбаской в свою Москву. Но мстить будет, уверен. Артур тоже из тех, кто не прощает.
— Нам сейчас не очень полезна война с Москвой. Пока мы не закончили с активами Савицких.
— Это война между нами, брат.
Мы с Артуром оба это понимали.
— Ты Ярину не видел? — снова осмотрелся.
— С Яной была недавно, — кивнул в сторону супруги.
— У вас как? Нормально? — сжал его плечо. Раз они вместе, может, вплывут на брачной лодке в общее будущее.
— Мы разъехались… На время, — ответил, кривясь. — Сегодня… Так надо было.
— Ясно, — проговорил и направился к ней. Яна — хорошая женщина и жена. Она родила брату сына и практически воспитывала его дочь с малого возраста. Она носила нашу фамилию, как и Рома. Яна наша, Нагорная, несмотря даже на возможный развод.
— Яна, — положил руку на середину спины, — Ярину не видела?
