До ночного привала нам всё-таки удалось пройти несколько километров и вернуться на правильный маршрут. Попутно заглянули в одно из селений. Ну и по мелочи: отбили нападения живой листвы, гигантских змей, метровой ядовитой сороконожки, и пяти волков. После дракона меня это не пугает вообще никак. И не интересует даже.
Хочу просто поспать часов десять, лучше больше, да свалить куда подальше, чтоб больше не видеть ту гору. Вроде ничего плохого не случилось, но на психику всё равно давит. Вообще как-то не люблю горы, не сложилось у нас.
Поставить лагерь и всё организовать у нас получилось только за полночь, в свете трёх лун. Их периодически перекрывали облака, что усложняло задачу. Дождь не намеревался прекращаться. Только переходил от слабого к сильному.
Зато с охраной лагеря никаких проблем: десяток неспящих рыл и огромные возможности для замены друг друга. Значит, нас с Серым не тронут без крайней необходимости.
Я спал до упора, замотавшись в плащ и прислонившись к какому-то валуну, а Серёга попросил его разбудить пораньше, подменить кого-нибудь в последней предрассветной смене. На меня он тоже при этом косился с явными намёками, но всего один выразительный жест, точнее палец. и он осознал всю тщетность своих попыток.
Ночь выдалась тихая, спокойная и… довольно наркоманская.
Первым, что меня удивило утром, стало то, что я спал. Редчайший случай: я в Триединой, а меня никуда не кидает! И я для этого даже не напился в стельку, как в прошлые разы. Просто величайшая победа!
Более того, даже сны были. Я не все запомнил, но красиво, красочно и в лучших традициях наркоманских глюков. Сам не пробовал, но видел много психоделических мультиков, клипов и фильмов. И вот один к одному!
Ещё утром на психику начала давить мысль: давным-давно видел где-то на просторах интернета, что цветные сны — это признак шизофрении. Рассказал Серому, он поржал и сказал, что так у всех. и это развод, но я до сих пор в сомнениях. Особенно, в свете всех наших… событий.
Итогом ночи с простыми, самыми обыкновенными, пусть и немного странными снами, стали головная боль, затёкшие и подмороженные ноги, и адская боль в пояснице. На камушке поспать решил, дурака кусок.
В общем, утро не задалось.
Ещё и с кофе тут напряжёнка… твою мать, последней радости лишили.
Ладно, недолго осталось. Ещё немного, и разберёмся с шаманами, а там и домой вернуться можно…
Хмурый и помятый, я подполз к костру.
От его тепла организму стало легче, но головная боль никуда не пропала. Хорошо, что в рюкзаке, который попутно использовался и как подушка, всегда имелось несколько таблеток на подобный случай.
Плохо то, что в рюкзаке у Серого, а не у меня.
Опять ехидничать будет и рекомендовать сделать у себя такую же аптечку. Но у меня нет очечника, где можно складировать таблетки, да и Серёгу я далеко не отпускаю, так что не вижу особой надобности.
– Борода, помираю, дай чего-нибудь от головы.
– Ааа, а я ведь говорил!
– Борода, молча дай, совсем помираю.
– Держи, оболтус. Кстати, это прозвище и тебе уже подходит! Потерпи ещё недельку, и будет даже хорошо. Но это не точно.
– Упаси шайнах! – Я задумчиво провёл по заросшему подбородку.
Чёрт, а он прав, я и впрямь порядком зарос. А что удивительного? Унги, туаны — вот тебе и недельная небритость за три дня. Или сколько мы тут?
– Серый, а мы тут уже сколько?
– Хм… сложно. Так, в первый день мы напили′сь, во второй броню зачаровали и шаманы нападали, в третий выдвинулись. Почти неделю уже.
– То-то я смотрю борода у меня густовата для трёх дней…
– Она у тебя ещё позавчера была «густовата для трёх дней», поверь. Если бы не разница в часовых поясах, или что там вообще разделяет наши миры, то мы тут уже… Так, если семь пять, то восемь. Если шесть, то девять с половиной, или около того. Мы здесь почти десять дней по-нашему, агась.
– Десять, но шесть-семь. Прикольно ты считать учишься, Борода.
– Согласен. Есть будешь?
– Лучше бы пить и чего-нибудь тёплого, сладкого. Чаю нет?
Бородатый заулыбался, копаясь в кармашке своего рюкзака:
– Прихватил пару пакетиков.
– Фи, в пакетиках. Ты ведь знаешь, что я…
Друг не дал мне закончить, остановив жестом на полуслове:
– Знаю, потому и издеваюсь. К тому же ты сам в курсе, что я разделаю и поддерживаю. Держи, местный травяной сбор. Лучше только наш травяной сбор, но этим я тебя в Москве угощу.
– Благодарствую. И ловлю на слове. Вот под это можно и перекусить! Что у нас?
– Бесконечный кулёш. За бесконечность спасибо, или свои претензии, передавать дождю, до меня не доматываться, агась. Принято?
Я покорно кивнул и принял две чашки.
Травяной отвар оказался на редкость приятной штукой, хоть и каким-то непонятно и чуть противно-сладким. Да и без сахара, опять же, не привычно. И хоть приятная, но под таким ливнем тоже бесконечная. Клянусь, я трижды чашку осушил, а она всё полна!
Достало меня это быстро, и я создал над лагерем водяной купол.
– Серый, а что мешало тебе это сделать?
– Хороший вопрос. Блин, сам ведь знаешь, я сова. У меня умные мысли только к двум утра по нашему времени появляются!
