Ещё самую малость выждать…
***
Упав на влажную от росы траву и почувствовав под пальцами сырую землю, Миредна сперва не поняла, где именно оказалась. Но знакомый призваный клинок, незамедлительно появившийся у её горла, сразу прояснил её сознание. Не став дожидаться, когда тело придёт в норму и дыхание восстановится, она переместилась за спину к охраннику лагеря, рядовому члену ордена, и всадила тому в спину острый кинжал, возникший в её ладони словно сам собой. От неожиданного удара тот даже не успел вскрикнуть, а острая боль мгновенно погасила его сознание, позволив не почувствовать мук смерти.
– Этого — к остальным, – властно велела девушка, указав на тело незадачливого охранника другим таким же стражам.
Лагерь Могильщиков расположился прямо под северной сетной Иншадарра, практически на уровне башни Зенирига, однако сейчас, когда придворный маг медленно умирал в покоях герцога в окружении пяти беспомощных врачевателей, обнаружить его было некому — простые дозорные на стенах были на это попросту не способны.
Подоспевшие охранники лагеря не упустили возможности, пусть и запоздалой, поглумиться над неудачливым собратом, не узнавшим «мастера Миредну!» — прежде, чем отправить его тело к прочим, участвовавшим в ритуале, они не поскупились и отвесили покойнику несколько пинков по рёбрам.
Мирэдна не стала следить за происходящим. Она направилась в один из шатров и обратила его пологи в камень, дабы её не беспокоили. Она хотела о многом подумать.
***
Спустя пару часов путешествия мы начисто забыли о случившемся с магом, вновь увлекшись дорогой.
А она располагала — окружающий нас ландшафт начал споро меняться и мы оказались уже в совершенно других пейзажах. Холмы, меж которых змеилась дорога, вместо бесконечных лугов потонули в густых лесах, а на горизонте всё отчётливее и массивнее начали вырисовываться горные хребты. Сперва я решил, что нам до них ехать и ехать, но уже через час с небольшим леса начали прорежать острые, серые скалы, на которых росли разве что мхи, а сами горные вершины начали нависать над нами серыми громадинами и неприятно давить мне на психику. Это нам на них вскарабкаться надо? Я передумал, верните меня к гоблинам, я башкой об «Стоунхендж» местный побьюсь.
Дорога, уже вскоре потонувшая в тени этих исполинов, неспешно и почти лениво петляла вокруг основания, плавно его огибая. Скрипели рессоры и доски, чирикали птички и какие-то гнусы в траве, а от камней веяло прохладой, дававшей мне вдруг странное спокойствие. Даже какое-то подобие уверенности появилось, что ли, будто всё будет хорошо. При том столь мощное, словно я знал это наверняка.
Да и ощущение дежавю не покидало. Собственно, оно меня не покидает ещё с того самого дня, после празднования моей днюхи, похмельной пятницы, но сегодня оно включилось прям особенно яростно. Вот уверен: сейчас Борода захрапит!
Впрочем, с чего бы ему? Он даже не спит.
Поймав на себе мой взгляд, Серёга ухмыльнулся, подмигнул мне и, запрокинув голову …выдал наигранный, демонстративный храп, на зависть медведям и их рыку. Ах ты ж мать! Это как?!
Конечно, я не подал виду. Ухмыльнулся, мол, «понял тебя, друже», а сам задумался… это как так-то, вашу мать? Я теперь ещё и «предсказамус»? Ой мать, ещё одной головной болью больше…
Впрочем нет, никаких проблем и никакой мистики, если вдуматься. Мы просто отлично друг друга знаем, вот я и начал предугадывать его шутки. Да и хохма очевидная, сама напрашивалась — ехать и впрямь стало чудовищно скучно, он прав. Собственно, пока мы тут гримасничаем, остальные тем и заняты, что спят без зазрения совести, даже ответственного наёмника сморило, так чему тут удивляться? Только Минадас всё никак трудоголика не выключит.
Не придумав ничего лучше, я жестами подозвал друга к себе, в хвост телеги и задал вопрос, не дававший мне покоя уже несколько дней:
– Серёг, слушай, вопрос назрел: а чего мне делать-то, если опять бой?
– В смысле?
– Ну первые разы ладно, как-то повезло и я отбрехался, но дальше… дальше нас так просто не пропустят, подозреваю, потому пора бы что-то придумывать с моей криворукостью. Какая у меня тактика-то, говоришь?
– Я говорил только, что тебе не понравится, – тяжко вздохнул друг, поудобнее усаживаясь рядом. – Но это не про тебя, а про наш «сводный отряд», агась. Мы тебя щитом пустим. Аэ, не важно, не вникай! Потом поясню. Так, а с тобой лично… погодь, тут с кондачка не прокатит.
После этого он замолчал минут на пять, пытаясь как следует обмозговать всё и вся, прежде чем наконец выдать ответ:
